Священная книга оборотня

– Ладно, искуплять так искупать. Где ванна?

– Да подожди ты, – сказал он. – Успеешь. Сиди на месте.

– Я…

– Сиди на месте, – повторил он и принялся закатывать рукав.

– Вы сказали, еще второй будет. А где он?

– Да как уколюсь, так сразу и подойдет.

Надев на обнажившийся бицепс резинку, он несколько раз сжал-разжал кулак.

– Что колем? – хмуро поинтересовалась я.

Надо же мне было знать, к чему себя готовить.

– Едем по Каширке.

– Чего?

– Ширкаемся калькой, другими словами, – пояснил он.

Только тут я поняла, что в шприце был кетамин, он же калипсол, сильнейший психоделик, который в вену станет колоть только психопат или самоубийца.

– Что – внутривенно? – не поверила я.

Он кивнул. Мне стало страшно. Я терпеть не могла даже тех кетаминовых торчков, которые кололись внутримышечно. С ними от этих уколов происходило что-то очень мрачное. Они делались похожими на загробных троллей, придавленных вечным проклятием – вроде солдат призрачной армии из последнего «Властелина Колец».

А этот собирался колоться внутривенно. Я даже не знала, что так делают. То есть я как раз знала, что нормальные люди так не делают. Второй жмур меньше чем за месяц мне совершенно точно не был нужен. Пора было сматываться.

– Так, давайте я вам деньги верну, – сказала я, – и разбежимся.

– А что такое?

– Вам хорошо, вы мертвый будете. А меня по судам затаскают. Пойду я.

– Я сказал, сидеть на месте?! – рявкнул Михалыч.

Встав, он подошел к двери, запер ее на ключ и спрятал его в карман.

– Встанешь – пожалеешь. Поняла?

Я кивнула. Он вернулся к столу, сел и достал из своей медицинской коробки странное устройство, похожее на дырокол советского дизайна. Устройство состояло из двух полукруглых пластин, соединенных простенькой механикой. На нижней пластине была большая присоска, а на верхней – выштампованная звездочка и инвентарный номер, как на пистолете. Михалыч свел пластины вместе, озабоченно лизнул присоску и прижал устройство к предплечью.

Затем он вставил шприц в прорезь, осторожно ввел иглу в вену и сделал контроль – жидкость в шприце окрасилась в темно-красный цвет. Тогда он тронул рычажок на странном устройстве, и оно громко затикало. Михалыч наморщился, как перед прыжком в воду, расставил ноги, чтобы они устойчивее упирались в пол, и до упора вдавил поршень в шприц.

Его тело почти сразу обмякло в кресле. Мне почему-то пришло в голову, что так уходили из жизни бонзы Третьего рейха.