Священная книга оборотня

– Я ее в свое время почти всю прошел – а это долгое дело. И перед самым концом в ней появилась волшебница Адель. Красивая такая, намного выше человеческого роста. Зрелищная анимация – она просыпается, открывает глаза, покрывается веером лучей, примерно как логотип студии «Universal», и летит в своем саркофаге на Землю.

– Откуда летит?

– С Луны.

– Угу. И чем все кончается?

– Я не знаю, – ответил он. – В том-то и дело. Я не смог ее победить. Всех остальных замочил, а ее – никак. Так игра и кончилась…

– Почему это вам так запомнилось? – спросила я.

 – Мало ли игр.

– Мне раньше все в жизни удавалось, – сказал он.

– Все-все?

Он кивнул.

– Ну да, – сказала я. – Конечно.

– Не верите?

– Почему? Верю. По машине видно.

Несколько секунд прошли в молчании. Я поглядела в окно. Мы подъезжали к началу Тверского бульвара.

– Новый ресторан, – сказала я. – «Палаццо Дукале». Вы там бывали?

Он кивнул.

– И кто там собирается?

– Да как обычно.

– А о чем там люди говорят?

Он на секунду задумался.

Потом сказал карикатурным женским голосом:

– Как вы думаете, а Жечкову не страшно жить на даче наркома Ежова?

И тут же ответил себе таким же карикатурным басом:

– Что вы, это нарком Ежов в гробу обделается, что на его даче теперь живет Жечков…

– А кто это – Жечков? – спросила я.

Он поглядел на меня с подозрением. Видимо, Жечкова следовало знать. Надо будет посмотреть в интернете, подумала я.

– Я просто пример привожу, – сказал он. – Того, о чем там говорят.

Я вспомнила дачу Ежова, какой она была в тридцатых годах прошлого века. Мне нравились охранявшие вход гипсовые львы с шарами под лапами – морды у них были чуть виноватые, словно они чувствовали, что хозяина им не уберечь. Почти такой же лев стоял за тысячу лет до этого возле храма секты Хуаянь – только сделан он был из золота, а на боку у него была надпись, которую я до сих пор помню наизусть:

«Причина заблуждения живых существ в том, что они полагают, будто ложное можно отбросить, а истину можно постичь.

Но когда постигаешь себя самого, ложное становится истинным, и нет никакой другой истины, которую надо постигать после этого».

Какие люди были тогда вокруг! А сейчас – разве способен кто-нибудь понять смысл этих слов? Все, все ушли в высшие миры. Даже из сострадания никто не хочет больше рождаться в этом адском лабиринте, и я брожу тут одна в потемках…

Мы затормозили у перекрестка.

– Скажите, Александр, а куда мы едем? – спросила я.