Божественная комедия. Самая полная версия

По приказанию Виргилия, он ломает ветвь с одного дерева и с ужасом видит истекающую из него кровь и слышит стоны. В дереве заключена душа Пиетро делле Винье, секретаря Фридерика II. По просьбе Виргилия, он повествует о причине, побудившей его к самоубийству, просит защитить на земле честь свою от наветов зависти и дает сведение о состоянии душ в этом круге. Едва Винье кончил, как две нагие тени с ужасом пробегают мимо поэтов, гонимые черными птицами. Впереди бегущая тень Сиенца Лано призывает смерть; другая же, тень Падуанца Иакопо ди Сант’Андреа, в изнеможении укрывается за кустом; псы набегают, рвут ее на части и разорванные члены растаскивают по лесу.

1    Еще Кентавр не перешел пучины,

Как в дикий бор вступили мы одни,

Где ни единой не было тропины.

4    В нем, скорчившись, растут кривые пни;

В нем все темно, без зелени, без цвета;

В нем яда полн бесплодный терн в тени.

7    В такую глушь, в такую дичь, как эта,

Не мчится вепрь с возделанных полей

В стране между Чечины и Корнета.

10    Вьют Гарпии там гнезда из ветвей,

Прогнавшие с Строфад Энея криком,

Пророческим предвестником скорбей.

Вьют Гарпии там гнезда из ветвей

13    На крыльях длинных, с человечьим ликом,

С когтьми на лапах, с чревом птиц, они

На страшных пнях кричат в смятенье диком.

16    «Пока мы здесь, – сказал учитель мне, —

Узнай, мой сын, ты во второй долине,

И будешь ты дотоле в сей стране,

19    Пока к ужасной не придешь пустыне;

Смотри ж теперь: ты здесь увидишь то,

Что подтвердит слова мои отныне».

22    Со всех сторон я слышал вой; но кто

Стонал и выл, не зрел я, и в смятенье

Я стал, от страха обращен в ничто.

25    Вождь, думаю, мог думать, что в сомненье

Подумал я: не скрылся ли в кусты

От нас народ, рыдавший в отдаленье;

28    И потому сказал он: «Если ты

Одну хоть ветку сломишь в роще темной,

То вмиг рассеются твои мечты».

31    Вблизи от нас терновник рос огромный:

Я ветвь сломил с него; но он с тоской:

«За что ломаешь? – простонал мне томно,

34    И, потемнев от крови пролитой,

Вскричал опять: «Что множишь мне мученья?

Иль жалости не знаешь никакой?

37    Когда-то люди, ныне мы растенья;

Но будь мы души змей самих, и к ним

Иметь ты должен больше сожаленья».