Акулы из стали. 5 в 1

– Василич!! – кричит, например, Паша своему турбинистическому мичману. – Пошли в четырнадцатый шихту[19 - Шихта – сорбирующее вещество для испарительных установок.] грузить!!!

– Не, Паша, я с тобой в трюм не полезу!

– Чё эта?

– А я не верю, что у тебя на Тоню как на женщину стоит! Значит, стоит как на мичмана, а я же тоже мичман и поэтому боюсь с тобой в полутёмный трюм лезть!

Ну и так далее. Недели через две мы передали корабль другому экипажу на два месяца, чтоб они сдали какую-то задачу и не вылетели из «линии», а сами переселились в казарму.

А казарма восемнадцатой дивизии первой флотилии Северного флота ВМФ РФ атомных подводных крейсеров самого что ни на есть стратегического назначения представляла собой краткую, но наглядную картину развала эсэсэсэра: её отгрохали из белого кирпича в девять этажей, проложили в ней трубы и даже почти везде поставили окна и двери. А потом этот самый СССР развалился, и финансирование строительства резко закончилось.

– Ай, ну нормальная казарма, чё! – решило флотское начальство, подписало все документы и разрешило в ней жить экипажам.

Наверняка для того, чтоб служба на берегу прививала любовь к морю с невыносимым свербением везде, и даже в чреслах.

В казарме не было отопления, не было воды, везде валялись какие-то электрические времянки, в автоматах вместо предохранителей торчали гвозди, и дыры в окнах были забиты матрасами. Дежурный по части сутки ходил в шинели (с клеточками от панцирной койки на спине), шапке и рукавицах.

– Так! – сказал командир на одном из первых построений. – Мы не можем ждать милостей от природы в лице Паши, и поэтому у меня вопрос не в бровь, а в глаз. Кто умеет нормально печатать на печатной машинке?

– Эдуард нормально хуярит! – докладывает Антоныч.

Я смотрю на Антоныча, как лань на охотника, а Борисыч шепчет ему: «Ну ты и подстава, Антоныч!» – «Зато медаль быстрее получу!» – так же шёпотом огрызается ему Антоныч.

Нам с ещё одним офицером выделили отдельную комнату, в которой были все окна, поставили стол, стул и обогреватель из двухметровых тэнов, но от него очень быстро начинала болеть голова и туманился мозг, поэтому мы его выкинули.

У вас когда-нибудь обветривались руки в помещении? У меня – да. Сидишь, как монах-схимник, укутанный в шинель, и синими пальцами синих ладоней долбишь на машинке:

«Мичман Иванов в сложной обстановке, приближенной к боевой, менял фильтр на испарителе, заткнув своим телом отверстие для его вставления.