Акулы из стали. 5 в 1

И своей мужественной военно-морской грудью не давал забортному давлению в сто двадцать атмосфер проникнуть в подводную лодку и сорвать выполнение боевой задачи! И поэтому мы просим и даже требуем выдать ему медаль имени Ушакова, чтоб каждая прохожая собака в его родном городе Черновцы знала, какая же это всё-таки героическая личность, а не штабной дрищ!» Хотя у штабных наград больше было, и подводники всегда безошибочно угадывались в любом сборище военных по малому количеству наград на груди.

Правда, на командира Тоня напечатала представление лично.

Командир дивизии тогда искренне хотел, чтоб нашему командиру дали Героя России, и сам даже отказался от претензий на это звание, хотя пол-автономки плавал с нами старшим на борту и технически имел на это право. Это благородный человек контр-адмирал Домнин Владимир Иванович (пусть земля ему будет пухом), я хочу, чтобы вы знали это имя, он этого заслуживает!

Но, похоже, что выше него никто этого не хотел, и звание Героя до командира не дошло, хотя представление Тоня напечатала от души.

Когда нам его старпом читал перед строем, мы все плакали слезами восторга и хлопали в ладоши, а потом слегка подъёбывали командира, то прося у него автограф в удостоверение личности, то обещая не мыть руку после того, как он её пожал. «Да ну вас, пидорасы!» – обычно отмахивался командир от жестов поклонения себе.

А служебный роман с Тоней поглощал Пашу всё больше и больше.

– Не, ну а что, – рассуждал Паша, – готовит она хорошо, дома всегда порядок. Вещи стирать не надо, опять же!

Командир крутил пальцем у виска и говорил:

– Надо же, до каких глубин морального упадка может привести офицера его нежелание самому себе стирать носки и гладить рубашку!

– Слушай, Эдуард, – как-то ночью сказал мне командир, когда мы с ним пили чай в рубке дежурного, – друга-то надо спасать твоего!

– Какова такова друга? – насторожился я, уж не Пашу ли он имеет в виду.

– Ну, Пашу же!

– Ой, Сан Сеич, да не очень-то мы с ним и друзья! Уж не до степени Тони-то точно!

– Не, ну делать-то что-то надо! Не могу я так просто же смотреть, как моему офицеру жизнь ломают.

– Дык… эта… тащ командир…

– Ну, не мнись уже – говори, блядь, что за жеманность в офицере!

– Она же к вам неровно дышит!

– А то я не знаю. Она как напьётся, вечно у меня на шее, как подвязка ордена Святой Анны, висит. Только тяжёлая и некрасивая. Но нет, Пашу я люблю, но не настолько.

Но план всё-таки был придуман коварным старпомом.