Трое

Зимой я не выхожу из дома после девяти вечера. У меня образовались новые привычки. Совсем незначительные. Привычки ведь всегда незначительные. Моя работа, мои сериалы, мои передачи, соцсети, еда, стопка романов на тумбочке у кровати.

Фары высвечивают пластиковых Пер-Ноэлей перед домами, еловые венки на дверях, гирлянды, мерцающие вокруг окон, Рождество на прилавке.

Рождество без снега. Здесь оно наступает только в середине января.

Я еду вдоль пустыря, где еще месяц назад доминировал коллеж Вьё-Коломбье.

Всеми покинутый. Исчезли даже предметы, которые мы любим, – музыка, рисование и труд.

Наш старый коллеж «ушел под воду».

Нужно сбросить скорость, иначе в такой туман и гололед того и гляди слетишь в кювет. Выезжаю на узкую дорогу к приюту, вижу два или три отдельно стоящих дома. На одном горят красные и зеленые огоньки.

Рождество. Дней через десять Этьен приедет к родителям, он поступает так каждый год. Как послушный мальчик, всегда вовремя возвращающийся домой. Раз в год Этьен появляется на улицах Ла-Комели, заходит в табачную лавку за сигаретами.

Его большая машина стоит на площади рядом с церковью. Там он ждал Нину с Адриеном на скейте, чтобы вместе идти в бассейн.

Интересно, он думает о них? А об этом? Если окажется, что останки в машине принадлежат Клотильде, его это встревожит?

Я дважды видела его и оба раза пряталась. Пряталась, ждала, когда он исчезнет, как сквозняк, как ливень, как солнечный удар.

Этьен Больё парализует меня, лишает дара речи.

В прошлом году мы едва не столкнулись в церкви. Я этого не ожидала, хотя знала, что встретить его можно только между 23 и 26 декабря. Время было 18:20. Мессу в Ла-Комели служат в 18:30. Я шла ко входу, закутанная в длинное пальто, и вдруг узнала его силуэт, его походку. Он был в метре от меня. Один. В толстой куртке на меху, в капюшоне. У меня мурашки побежали по коже. Это он. Он меня не видел, затянулся сигаретой, выдохнул дым. Всегда забываю, до чего он высокий! Я обернулась и увидела спину Этьена, он шел к центру города.

Ну, к тому, что от него осталось.

Потом я долго не могла справиться с дрожью, поэтому снимки маленького Иисуса для газеты, сделанные в тот вечер, получились нечеткими. Я все время вспоминала, что Этьен прошел мимо и был так близко, так близко…

Стоянка у приюта пуста. Вокруг очень тихо, даже собаки спят. Я не выключаю ни двигатель, ни фары, иду к проржавевшему почтовому ящику. Клапан скрипит, когда я поднимаю его.