Хроники Раздолбая

Как он поступит? По принципу «умри ты сегодня, а я завтра», как говорил Валера? Но тогда Мартин прав! Честнее сразу отбросить лицемерные приличия, не притворяясь перед собой. Зачем удерживаться от маленького зла, зная, что способен совершить большое?

Поймав себя на том, что он опять зацикливается на мыслях, которые не давали ему заснуть в поезде, Раздолбай попытался избавиться от них испытанным способом – снова стал убеждать себя, что это всего-навсего игры для ума, и никакие «этические дилеммы» в реальности ему не грозят – прожил ведь он до девятнадцати лет без неразрешимых выборов, проживет как-нибудь и дальше.

Смятение улеглось. Беспокойный вопрос «А если?!» вздымал еще некоторое время со дна души илистые облака тревоги, но когда он подошел к своему номеру и увидел, кто стучит в его дверь, волна ликования вмиг прогнала мысленную муть. К нему в комнату стучалась Диана.

– Стучи громче, может, он спит, – посоветовал Раздолбай, стараясь быть остроумным.

– Ой, привет! – растерянно засмеялась Диана. – Миша вчера обещал, что за тобой кто-нибудь зайдет. Никого кроме меня не нашлось – все заняты.

– Я рад, что это ты.

Он заглянул Диане в глаза, стараясь понять, отзовется ли его намек заинтересованным взглядом. В зеленом миндале Дианиных глаз мелькнула досада. «Я ей не нравлюсь!» – отчаянно подумал Раздолбай. Он собрал в кулак весь запас имевшегося остроумия и гвоздил этим кулаком Диану всю дорогу до Мишиного дома в надежде высечь из нее хоть одну искру встречной симпатии.

Она оставалась доброжелательной, но отстраненной: смеялась, охотно рассказывала про компанию Миши и про свою роль в его вампирском фильме, но смотрела на Раздолбая так, словно он был стеклянным, и кусты за его прозрачным телом были интереснее, чем его персона. Проводив его до маленького двухэтажного домика на одной из юрмальских улиц, она объяснила, почему не сможет присоединиться к компании.

– Я буду играть в школьном концерте первого сентября, надо подготовиться, а пианино у меня здесь совершенно расстроенное.

– Если ты сейчас уедешь, я буду еще расстроенней, чем твое пианино, – снова намекнул Раздолбай на свою влюбленность.

– Это зря, я тогда ничего не смогу на тебе сыграть, – промяукала Диана и уплыла по узкой асфальтовой дорожке в сторону железнодорожной станции.