Хроники Раздолбая

 – И как бы я рисовал, потратив на это столько же сил и лет?»

Миша снова и снова повторял у себя в комнате один и тот же пассаж, и даже неискушенный в музыке Раздолбай слышал, что это не просто механическое разучивание, а поиск наиболее точного исполнения. Мысленно приложив это упорство к собственному занятию, он представил, как часами стирал бы и восстанавливал какую-нибудь деталь в карандашном эскизе, и содрогнулся.

«А ведь Диана тоже музыкант, – вспомнил он. – Учится в музыкальной школе, занимается каждый день на фортепиано, почти как Миша.

Специально поехала из Юрмалы в Ригу, чтобы провести вечер не в веселой компании, а за инструментом».

Впервые в жизни он ощутил что-то вроде преклонения перед своими сверстниками. Дядя Володя часто пенял ему на отсутствие трудолюбия, но кроме самого отчима, пропадавшего на работе сутками, перед глазами Раздолбая примеров не было. Школьные друзья так же, как он, мучились с учебой и искали «своей жизни» – гуляния, рок-музыки, приятного общения. Конечно, все понимали, что в далекой взрослой жизни их ждет работа, но на то и взрослая жизнь, чтобы в ней кончилось все хорошее.

Само слово «трудолюбие» казалось дурацким. Как можно любить то, что мешает отдыху и приятному общению, не понимал никто из приятелей. И вот появился друг, трудолюбие которого было наглядным – сорок минут подряд из окна второго этажа доносилась одна и та же скрипичная трель. И любимая девушка уехала, чтобы весь вечер сидеть за клавишами. Раздолбая захлестнуло чувство никчемности. Он вдруг подумал, что если не обременит себя хоть чуть-чуть какими-то регулярными занятиями, то не сможет общаться с Мишей и Дианой на равных.

«Попробую каждое утро рисовать, – решил он. – Сяду на балконе, возьму пивка… Нет, без пивка! Сяду на пару часов, набросаю какие-нибудь эскизы. Они будут заниматься музыкой, я буду честно говорить, что рисую, и будем на одном уровне».

– Салют! – послышался знакомый голос, и из-за высоких кустов белых роз, которыми был плотно засажен участок перед Мишиным домом, появился Андрей.

 – Что там, лауреат хреначит еще?

– Брамса добивает.

– Какой Брамс? Бузить пора! Морооооз!

Недовольный Миша выглянул из окна.

– Еще минут двадцать!

– Какие двадцать минут, ты задолбал! Дианы нет, снимать некого – рижскую бузу делать надо. Добивай Брамса по-быстрому, вот так – брамс, брамс, и пошли. Все на море ждут.

– Сейчас! Посидите пока.

Миша снова исчез у себя в комнате, и скрипичные трели возобновились.