Хроники Раздолбая

 – Я готов поверить, что твой дикий Христос действительно существовал и говорил властям много дерзких вещей, за которые угодил на крест, только вечная жизнь тут совсем ни при чем, потому что это миф. Я понимаю, что ты будешь до последнего держаться за иллюзию воскресения, обещанного твоей любимой книжкой, но тогда вопрос – считаешь ли ты себя достойным воскресения по заданным в этой книжке критериям? Ты ведешь себя, как там предписано?

– Стараюсь, – растерянно ответил Миша, смятый натиском.

– Что значит «стараюсь»? Типичная христианская манера врубать задний ход! Мы, типа, предлагаем соблюдать законы, которые соблюдать невозможно, но будем их соблюдать на полшишечки, а Бог простит по нашей немощи. Ты женат?

– Нет.

– Девственник?

– Слушай, Мартин, ты перегибаешь, по-моему, – вмешался Андрей.

– Я за него волнуюсь. Если он не женат и не девственник, то по законам своей книжки он – блудник и подлежит геенне огненной.

– Мартин, давай ты не будешь меня обличать, – смутился Миша.

– Мне ли тебя обличать?! Моя совесть – половая тряпка. Я просто спрашиваю, была ли у тебя девушка?

– Я не хочу отвечать.

– Почему? Если девственник, не стесняйся – по твоему учению этим гордиться надо. А если ты с кем-то спал, не женился и Евангелие для тебя закон, то ты – блудник, а блудникам воскресение не светит. Согласись с этим, и выпьем за твою погибшую душу.

– Зачем ты ведешь этот разговор? – начал раздражаться Миша.

 – Чего ты хочешь добиться? Я же вижу, что это не интерес, а желание подловить на чем-то.

– Да, я дико хочу подловить тебя на том, за что ненавижу всех клерикалов, – согласился Мартин. – На лицемерии.

– В чем лицемерие?

– В попытке проповедовать и навязывать людям то, что невозможно в принципе соблюдать, и самим ни фига не исполнять этого. Человек – жестокий зверь, способный ради выгоды на все. Законы и приличия держат его в рамках, но рамки летят к черту, когда решается вопрос крупного ништяка или угрозы жизни.

Таковы мы все, и я первый. Я знаю, что сдохну, как все, но не думаю об этом, потому что хочу жить в кайф. Я способен на все ради хорошего куска, который этот кайф обеспечит, и не накручиваю на себя лицемерные покрывала. Но есть другие людишки, которые меня бесят. Они хотят того же, что я, но при этом дико боятся смерти и цепляются за древнюю книжонку, которая обещает им вечную жизнь.