Хроники Раздолбая

Книжонка при этом налагает ограничения, которые никто не может выполнить и не выполняет, но на это есть номенклатурная уловка – Бог, дескать, милосердный, он простит. Что это, как не вопиющее лицемерие?

– Есть люди, которые стараются жить, как там предписано, и живут.

– Вот я и спрашиваю у тебя простую вещь – живешь ли так именно ты? Потому что если ты не девственник, то призыв к евангельским предписаниям звучит в твоих устах лицемерно. Или исполняй сам, или не призывай. Ты спал с женщинами?

В Мишином саду стало неуютно, словно подул холодный ветер и белые розы превратились в черные колючие коряги.

Все понимали, что вот-вот могут прозвучать какие-то слова, после которых вечер будет безнадежно испорчен.

– Спал или нет?

– С нами разве заснешь, – попыталась пошутить Диана.

Никто не засмеялся. Миша беспомощно молчал. Раздолбай поставил себя на его место и подумал, что признаться при всех в девственности смог бы только под пистолетным дулом. Да и то бы соврал.

– Мороз, не трахался, так и скажи! – усмехнулся Барсук.

 – Поедешь со мной в Лиелупе, там отличные безоткатные телки – на раз мужиком станешь. Я тебя звал как-то, но ты на скрипке пиликал.

– Барсук, заткнись! – оборвал Андрей. – Давайте заканчивайте свой тупорылый спор, а то всю прощалку угробите. Разливай!

– А можно мы закончим, когда к чему-то придем? – требовательно попросил Мартин. – Я пришел в гости и имею право на свои полчаса интересного общения. У нас происходит идейный диспут, который меня дико увлек.

О чем пойдет разговор, если мы закончим? О телках в Лиелупе и лошадиных губах? Подарите мне еще пять минут, и я заткнусь на весь вечер. Итак, судя по упорному молчанию, с женщинами ты не был. Но тебе около двадцати. Ты дрочишь?

Диана засмеялась. Авива фыркнула и поперхнулась пивом. Миша с укором посмотрел на Раздолбая, как бы спрашивая: «Кого ты привел?», а Раздолбай опять подумал, что в Мартине есть что-то гипнотическое. Как еще было объяснить, что он столько времени гнул свое, не вызывая ни у кого протеста, и даже вогнал в ступор хозяина вечера?

– Чувак, по-моему, ты перестал вписываться, – сказал Андрей, первым очнувшись от гипноза, и деликатно прихватил Мартина за плечо.

– Что я такого спросил? Мы люди, у нас инстинкты. Когда есть с кем, я трахаюсь. Когда не с кем, беру проституток. Когда нет проституток – дрочу. Это нормально, и я не навешиваю на себя «бремен неудобоносимых», чтобы ради мифической вечной жизни от этого отказываться.