Снегири. Мир, которого больше нет

Когда та, для удобства перевязав между ног ситцевое платье, осваивала братов двухколёсный велосипед и в сердцах сокрушалась, что отбила яйца. Ну что за девка, огонь, Матрёшкина радость!

А вот Таню она и в глаза не успела увидеть. А зря. Та одна из семьи вышла знатной артисткой. Да такой, что в свои 25 сыграла все роли мыслимых и немыслимых 40-летних стерв, шлюх и злодеек. Эх, наша сложнохарактерная бабуля бы рукоплескала из первого ряда. Но нет. Умерла. Легко. Ночью, от оторвавшегося тромба. Говорят, такую смерть заслужить надо.

Или вымолить. Что странно при Мотином противоречивом характере и его широком общественном порицании (за уклонение от бесплатной копки государственной картошки, морковки и свёклы тётка даже имела за спиной отсидку в тюрьме, вот так-то). При всём этом она слепо, по-детски верила в Бога. Боялась его, молилась самозабвенно на засаленную тёмную иконку Николая Чудотворца. То жаловалась, то что-то клянчила, вела бесконечный договорняк, пытаясь обдурить или выторговать что-то. Он оказался благосклонен. Воздал сполна.

Мы погрустим. Потом, конечно, позовём отца. Сначала попытаемся уговорить его порисовать. И больше ничего. Умерших все стараются хвалить либо помалкивать. А из хорошего у нас безупречное масло в шизофренически ярких тонах. Рисуй, хороший наш, пожалуйста. Мы будем вспоминать только картины. Во всяком случае, изо всех сил постараемся только их. Но он, как назло, начнёт курить одну за одной вонючий беломорканал (откуда он ещё берется, когда все вокруг на айкосе и стиках).

Потом забормочет в алкоголическом дурмане по ролям:

– Ты кто, мужик?

– Я кто? Я – хозяин?

– Ты к кому пришёл? К жене моей?

– Я так и думал. Мужик-мужик…

– А мне казалось, что она хорошая…

– На-та-ша!!! Тварь и проститутка.

– Вот не хотел же я тебя убивать.

– А придётся.

В этом моменте больно. Но мы любим боль посмаковать. Она, как разбудораженный бабайка, пугает откуда-то из ночной сказки, которой уже давно нет. И это и холодит душу, и греет сердце одновременно.

Весь ужас позади. Но так не хватает его. Этого прошлого.

А настоящее – оно в сегодняшних историях. У Зинки на работе в скорой сегодня был первый странный вызов. Мама позвонила – дочке плохо, обморок, скорее, сюда. Приехали, а девочка повесилась на поводке собаки. Раз-два и нет. Кинулись выяснять, что-то про расставание с мальчиком. Поверили. Ох уж эти мужики. И дети. Как дети. С детства девчонки страдают от них… Удобная версия ложится на историю.