Снегири. Мир, которого больше нет

Но до самолета мальчик не дожил.

Тогда она взялась пить. Много. Водку. И день пила. И пять пила. И десять… А на двадцатый у Луны в небе напротив выросли большие тяжёлые брови и глаза серые, холодные. Смотрят укоризненно и цокают губами, которые тоже выросли. Тогда мама Егорки говорит:

– Ну почему я? Я-то что вам? Я ж ни убей, ни укради и всё такое? А вы мне как?

А Луна только цокает в ответ. И потом вдруг совершенно не в тему:

– Пойди и накорми всех голодных собак.

Мама Егорки аж опешила от такого:

– И тогда что? Вернёшь мне сына?

На что та многозначительно так:

– Посмо-о-о-о-о-отрим.

И опять цокает…

Ну, делать нечего. Надо пробовать. Сначала выгрести из холодильника всё съедобное, что осталось после запоя, сырое – сварить. Кое-чего докупить на пока ещё не пропитые гроши.

Ходит себе по дворам, давит на асфальт из цветных пакетиков желеобразный корм. А собак – никому не нужных, выброшенных, вычеркнутых из чьих-то жизней – всё больше и больше.

Они как тени вырастают из-за горизонта. И корма так мало, что хоть самой вой на эту проклятую бровастую Луну с этим её дебильным цоканьем…

Ну, дальше всё уже по известной схеме – объявления на подъезды, Инстаграм просительный – нам нечего есть, не проходите мимо. И хештег «собакаулыбака». Не очень характерный, зато не плагиат, нигде не подсмотрела, сама придумала…

Людей подключилось сразу много, да добрые такие, хоть караул кричи. И все явки-пароли сдают – там-то щенят подбросили, тут пёс без ноги.

Вот и бегай за ними за всеми и не только корми, но и пристраивай. А кому, куда… никто ж не хочет. Всем бы только сигнализировать. Вот одну такую сердобольную мама Егорки послала прямо на хер…

Ой, что тут началось! Сообщения, скриншоты, репосты. Вот, посмотрите, люди добрые, как у нас зоозащитники себя отвратительно ведут. А там проверки – прокуратура, налоговая, зелёные…

Пришлось опять пить. И на реку зачем-то. Звёзды, что ли, смотреть, как они утонули всем своим огромным небосводом в этой крохотной по галактическим масштабам говнотечке.

И как только на воде стали едва виднеться густые брови, как надо было срочно начинать с ними говорить:

– Нет, ну я понимаю, когда взрослые, хрен с ними, они уже столько успели наворотить, что вроде как поделом. А дети? Дети-то что? Они ж нигде, ни о чём… А за что им такое…

Губы в трубочку и цок-цок-цок… Ну, то есть, старая песня.