Снегири. Мир, которого больше нет

– Ладно, говори уже, что делать…

– Да там вот как бы… у кого-то из соседей чёрная плесень…

– Не продолжай. Я поняла. Сына вернёшь?

– Ну-у-у-у-у… как бы-ы-ы-ы-ы…

– Посмотрим? Тоже неплохо. Ну, я быстро.

И это правда, обойти и прошмонать соседей – это вам не всех на свете собак обогреть, приютить. Их, человеческих детёнышей, всего-то два комплекта на одной лестничной площадке. Вот только… ночь на дворе. Не очень удобно. Ай, да ладно.

– Юля, ну ты вконец ебанулась… – встретила неласково соседка Ольга, сама большая грешница, гадалка…

– Нет, Оль, а ты вот мне скажи, вот эти карты все твои, зеркала, свечки…

– Ну…

– Так это ж как-то так, не по православным традициям…

– И ты за этим ко мне в час ночи пришла?

– Ну вот смотри, Оль, ты гадалка.

– Я тебя вышвырну сейчас…

– Мне надо плесень посмотреть, откуда ко мне идёт. Чёрная. Страшная. Дай, гляну – в ванной, в кухне потолок…

– У тебя ровно три минуты.

– Нет. Нету. И здесь нету. Ну, я пойду, не злись…

– А ты всякую херню не думай… я гадаю тем, кому это нужно больше, чем мне. И Богу, видимо, тоже.

Когда одна дверь закрывается, другая обязательно откроется. У соседа дяди Васи, например…

– А я тебе весь день звонил, звонил. Ты почему трубку не берёшь?..

– Да так… телефон… забыла…

– А у меня вот дела… Вчера спать лёг… ночью попить пошёл. Смотрю, в раковине тряпка лежит. Ну, не моя. Не было такой. Хоть убей. Я её – хвать.

– Что, дядь Вась, поехал?

– Да причём здесь это? Мышь! Летучая мышь!!! И ведь как залезла, непонятно, в форточке вот такусенькая щёлочка…

– А это тебе, дядь Вась, теть Люда знак подаёт, чтоб не бухал…

– Знак… вот тебе и знак. Она уже перед смертью ванну своими руками отделала. И вот как-то мимо иду и – бац, плитка ка-а-а-а-ак отлетит со стены об пол. И в крошку…

– Да ладно, покажи?

– Не веришь? Пойдём-пойдём…

– Дядь Вась, а ты не пытался с ней поговорить? Понять, почему она ушла.

– Вот, вот, смотри, я специально убирать не стал, зна-а-а-а-ал, так и зна-а-а-а-ал, что не поверишь. Вот! На! Смотри!!! Что? Съела? А?..

Ну вот, худо-бедно, а дело сделано. Надо бежать, сдавать работу – к речке. Пришла – а та молчит. И даже не цокает. Мама Егорки в крик: я же всё сделала, я же выполнила, а ты… ты меня обманула. Плачет, кричит, камни в речку швыряет. Но тишина. Делать нечего.