Ночь нежна

Один человек и даже небольшая компания не способны ее исчерпать.

Интуиция подсказывала ей, что таким образом он старается незаметно переключить ее внимание на Николь, и притормозила, не собираясь, однако, менять колею.

– Мне тоже хотелось познакомиться с вашей компанией – особенно с вами. Я ведь уже сказала, что влюбилась в вас с первого взгляда.

Тактика была выбрана правильно. Но необъятность пространства между небом и землей уже охладила его разум, подавила импульс, побудивший его привести ее сюда, заставила осознать избыточность ее откровенности и возвести заслон перед этой незапланированной сценой с непредусмотренными репликами.

Теперь он пытался сделать так, чтобы она пожелала вернуться в дом, но это было трудно, да и самому ему не хотелось терять ее. Она лишь ощутила легкий холодок, когда он добродушно пошутил:

– Сами вы не решите, чего вам хочется. Пойдите спросите об этом свою маму.

Ее словно ударили. Она прикоснулась к рукаву его темного пиджака, гладкость ткани которого под пальцами вызвала мысль о церковном облачении.

Готовая, казалось, пасть на колени, она сделала последний выстрел:

– В моем представлении вы – самая замечательная личность, какую мне доводилось знать, – кроме моей мамы.

– Вы смотрите на мир романтическим взглядом.

Он рассмеялся, и этот смех подхватил их и понес на террасу, где Дик передал Розмари попечению Николь…

Слишком скоро настала пора прощаться, и Дайверы позаботились о том, чтобы все быстро добрались домой.

В их просторную «Изотту» уселись Томми Барбан с вещами – ему предстояло провести ночь в отеле, чтобы успеть на ранний утренний поезд, – миссис Эбрамс, чета Маккиско и Кэмпьон. Эрл Брейди должен был по пути в Монте-Карло завезти Розмари с матерью в отель, Роял Дамфри тоже поехал с ними, поскольку в машине Дайверов ему места не хватило. Садовые фонари еще освещали стол, за которым только что ужинали гости, а Дайверы стояли рядышком в воротах: теплая улыбка Николь озаряла сумрак ночи, Дик каждому персонально, называя по имени, желал всего доброго. Розмари было больно уезжать, оставляя их вдвоем в общем доме. И что же такое увидела миссис Маккиско в туалетной комнате, снова подумала она.

IX

Ночь, словно гондола воздушного шара, свисавшая с одинокой тусклой звезды, была темной, но прозрачной. Сквозь уплотнившийся воздух звук клаксона ехавшего впереди автомобиля доносился приглушенно.