1Q84. Тысяча Невестьсот Восемьдесят Четыре. Книга 3. Октябрь–декабрь

Онда сделал в блокноте новые пометки.

– Это мы тоже передадим руководству.

– Вот и славно, – кивнул Усикава. – Кстати, а где находится госпожа Эрико Фукада, вы еще не узнали?

Оторвав взгляд от записок, Онда смерил Усикаву таким взглядом, будто заметил на стене покосившуюся картину.

– А зачем нам знать, где находится Эрико Фукада?

– Но разве вам это не интересно?

Онда покачал головой:

– Где она и что собирается делать, не имеет к нам ни малейшего отношения. Пусть находится там, где хочет.

– И господин Кавана вас тоже не интересует?

– Абсолютно не нужный нам человек.

– Однако совсем недавно вы интересовались ими обоими, причем – очень сильно…

Онда прищурился:

– В настоящее время нас интересует только один человек: Аомамэ.

– У вас так быстро меняются интересы?

Онда едва заметно скривил губы, но промолчал.

– Господин Онда. Вы читали роман «Воздушный Кокон», который написала госпожа Фукада?

– Нет. В нашей организации запрещено читать любую литературу, кроме религиозной.

Даже в руки брать нельзя.

– А кто такие LittlePeople, вам слышать не доводилось?

– Понятия не имею, о ком вы, – среагировал Онда, не задумавшись ни на секунду.

– Тогда у меня все, – подытожил Усикава.

На этом их диалог завершился. Поднявшись с кресла, Онда поправил пиджак. Хвостатый отделился от косяка и сделал шаг вперед.

– Господин Усикава, – проговорил Онда, глядя на собеседника сверху вниз. – Вынужден подчеркнуть: в нашем случае время решает все.

Мы работаем на пределе возможностей. С вашей стороны ожидается то же самое. Чем скорее найдется Аомамэ, тем будет лучше для всех. Неудача может обернуться крупными неприятностями – как для нас, так и лично для вас. Напоминаю, что теперь вы знаете чужие и очень глубокие тайны.

– Глубокие знания – тяжкое бремя, – отозвался Усикава.

– Воистину, – подтвердил Онда все тем же бесцветным голосом. А затем развернулся и, не оглядываясь, вышел из кабинета.

За ним последовал Хвостатый, и дверь закрылась.

Как только незваные гости ушли, Усикава выдвинул ящик стола и выключил запись. Затем открыл крышку магнитофона, извлек кассету и проставил на ней шариковой ручкой дату и время беседы. Несмотря на нелепую внешность, писал он красиво – иероглифы крупные, разборчивые. Наконец, достав из того же ящика «Севен старз», Усикава вытянул из пачки сигарету, зажал в губах и прикурил от золотой зажигалки.