Далекие часы

Приходилось идти на жертвы. Мы были вынуждены продать бо?льшую часть поместья, последним – фермерский дом, но сумели сохранить замок.

Она демонстративно осмотрела оконную раму и смахнула кусочек отслоившейся краски. Когда она заговорила, ее голос был деревянным от старательно сдерживаемых чувств:

– Сестра была права. Я люблю этот дом, как другие любят людей. Всегда любила. – Перси покосилась на меня. – Наверное, вам это кажется эксцентричным.

– Нет, вовсе нет, – покачала я головой.

Брови-шрамы с сомнением выгнулись, но я не обманывала, я вовсе не считала это эксцентричным. Сердце моего отца разбилось, когда ему пришлось расстаться с домом, где протекло его детство. Довольно незамысловатая история: маленький мальчик, вскормленный на баснях о знаменитом прошлом своей семьи, и обожаемый богатый дядюшка, щедрый на обещания, который неожиданно передумал на смертном одре.

– Старые здания и старые семьи принадлежат друг другу, – изрекла Перси. – Так было всегда.

Моя семья живет среди камней замка Майлдерхерст, и мой долг – хранить их. Чужакам такое не под силу.

Ее пылкая тирада явно нуждалась в одобрении.

– Наверное, вам кажется, что они до сих пор рядом. – Слова слетели с моих губ, и внезапно я представила, как моя мама стоит на коленях у кукольных домиков. – Поют в стенах.

Брови подпрыгнули на полдюйма.

– Что вы сказали?

Сама не заметила, как произнесла это вслух.

– Насчет стен, – напирала она.

 – Вы что-то сказали о поющих стенах. Что именно?

– Просто моя мать как-то раз упомянула о седых стенах, что поют далекими часами, – кротко ответила я.

Лицо Перси засияло от удовольствия, что составило резкий и ослепительный контраст с ее обычной суровостью.

– Мой отец написал эти строки. Наверное, ваша мать читала его стихи.

Я искренне сомневалась в этом. Мама никогда не любила читать и уж точно не увлекалась поэзией.

– Возможно.

– Когда мы были маленькими, он рассказывал нам истории, предания о прошлом.

Говорил, что, если ходить по замку неосторожно, далекие часы порой забывают спрятаться.

С этой фразой левая рука Перси выгнулась наподобие паруса. Забавный театральный жест, совершенно несвойственный этой резкой и практичной женщине. Ее манера речи также изменилась: короткие предложения удлинились, резкий тон смягчился.

– Он натыкался на них, играя в темных и пустынных коридорах.