Генерал и его семья

Сквозь условья Севера суровые

В Кремль радиограмму шлет полярник.

Комполка показывает сыну

Именное славное оружие.

Конного вождя из красной глины

Вылепил каракалпакский труженик.

И в рубахе вышитой украинской

Секретарь райкома едет по полю,

И с краснознаменной песней-пляскою

Моряки идут по Севастополю.

Свет струит конспект первоисточника,

Пламенный мотор поет все выше,

Машет нам рукою непорочною

Комсомолка с парашютной вышки.

– Ну это вроде и ничего. Только рифмы какие-то – «соколы – зоологии»! Ни в склад, ни в лад, поцелуй кобылу в зад.

– А кобыла без хвоста – твоя ро?дная сестра! Ох, Василий Иванович! Ну что вы умничаете? Вы ведь в этом ни уха ни рыла! Это ж специально.

– Чо специально? Специально плохо написано?

– Ну, если хотите, да.

– И за каким хреном?

– Ну чтобы… Ой, Василий Иваныч, долго объяснять.

– Торопишься?

– Да я-то нет, а вот вам бы посоветовал поспешить и закругляться уже с этим обыском. Не ровен час, дочь вернется. Вот с ней о рифмах и поговорите.

– Чо это она вернется? До сеанса полтора часа почти.

– Ну глядите!

Генерал поглядел на часы еще раз и решил все-таки поторопиться и не читать все подряд. Отлистнув страниц десять, он с сардонической усмешкой читал:

Рожденные в смирительной рубашке,

И бесноваты, и смиренны мы.

Как брошенные избы, полны тьмы,

Зияют наши души нараспашку.

И стойки мы, как куклы-неваляшки –

Основы тяжки, и пусты умы.

Наследье Колымы и Хохломы

Заметно в наших ухарских замашках…

Не дочитав, генерал перескочил еще несколько страниц.

Закрывай поддувало, рассказчик!

Нам никто и ничто не указчик –

Лишь висящий на вахте образчик

Заполненья пустого листа!

Пункт за пунктом диктуют уста,

Вправо-влево каретка шагает.