Вот так мы теперь живем

Милое дело – читать проповеди хорошим людям, но без толку читать их дурным.

– Отчего тебе не быть хорошим?

– Я буду каким надо, маменька, если он от меня отстанет. Я лучше сумею разыграть свои карты, чем он за меня. А теперь, если ты уйдешь, я встану.

Мать собиралась попросить у него денег из тех, что еще оставались, но храбрость ей изменила. Взять деньги значило бы до какой-то степени признать и молчаливо одобрить его карточную игру. Еще не было одиннадцати, и обычно Феликс вставал позже, но сегодня решил уйти из дому пораньше, чтобы несносный кузен не донимал его своими скучными проповедями.

Для этого нужно было действовать энергично. В половине двенадцатого он уже завтракал, продумывая, что на улице сразу свернет в другую сторону – к Мэрилебон-роуд, по которой Роджер точно не пойдет. Он вышел без десяти двенадцать, свернул в нужную сторону, обогнул угол – и наткнулся на кузена. Роджер, обеспокоенный предстоящей задачей, явился раньше времени и теперь расхаживал по улице, думая не о Феликсе, а о его сестре. У баронета было чувство, что его поймали в ловушку, причем нечестно, но он еще надеялся сбежать.

– Я шел к вашей матушке, чтобы с вами поговорить, – сказал Роджер.

– Вот как? Очень сожалею. У меня назначена встреча. С вами я могу увидеться когда угодно.

– Вы можете вернуться на десять минут, – сказал Роджер, беря его под руку.

– Сейчас мне это неудобно.

– И все же будьте добры. Я приехал по просьбе вашей матушки и не могу оставаться в городе день за днем, чтобы вас поймать.

Я уезжаю в Карбери после обеда. Ваш друг может подождать. Идемте.

Феликсу не хватило духу вырваться силой, и он вернулся в дом. По пути он укрепил себя мыслью о деньгах в кармане, поскольку еще не спустил свой выигрыш, и о некоторых нежных словах, прозвучавших между ним и Мари Мельмотт со времени бала. Вспоминая это все, он решил, что не позволит Роджеру Карбери себя запугать. Близится время – можно сказать, оно уже почти пришло, – когда Роджер Карбери будет ему не указ.

Впрочем, сейчас он малодушно страшился предстоящих слов.

– Ваша матушка сказала мне, что вы по-прежнему держите охотничьих лошадей, – начал Роджер.

– Не знаю, что она имеет в виду. Я отказался от всех, кроме одной.

– У вас только одна лошадь?

– Ну если вам нужна точность, у меня есть клячонка помимо той лошади, на которой я езжу.

– Кто за них платит?

– Во всяком случае, я не попрошу вас за них заплатить.

– Разумеется, потому что побоитесь.