Город Брежнев

Марина с трудом удержалась от того, чтобы не припустить тем же аллюром, строго напомнила себе: «Звонок на урок – для учеников. Будут беситься, пока меня нет, – вот и хорошо, самый буйный первым отвечать пойдет».

А неплохо быть учителем, подумала Марина первый раз в этом учебном году и на секунду остановилась перед дверью класса, вслушиваясь в гомон и легкий скрежет парт.

Проблем с первыми отвечающими не ожидалось.

Часть третья

Сентябрь. Бабья осень

1. Экспортный вариант

– Ну где он, а? – сказал Вадик раздраженно и в очередной раз, теперь с совсем угрожающим дребезгом, отодвинул штору, всматриваясь в серое окно.

На шум в зал всунулся Артурик, сыграл бровью, оценил умоляющее лицо Ларисы и шустро убрался в детскую.

– Вадик, вам ехать двадцать минут, еще полчаса спокойно можно…

– Мы в семь договаривались! – рявкнул муж.

Он снова, едва не оборвав жалобно зашелестевшую камышовую занавеску в дверном проеме, метнулся на кухню и прильнул к окну во двор. Лариса хотела сказать еще что-нибудь успокаивающее, но поспешно захлопнула рот.

У Вадика даже спина была явно раздраженной, будто под крапивным настилом, а не черной шерстью пиджака.

Вадик решительно повернулся, прошел в зал, на сей раз отведя занавеску рукой, и взял со стола толстую кожаную папку.

– Так. Через… через семь минут вахтовый на остановку подойдет, я туда.

Он проскочил мимо Ларисы, едва не зацепив плечом подставленную для привычного поцелуя щечку, всунулся в туфли и убежал, шарахнув дверью.

– Штанга! – в тон двери гаркнул из комнаты Артурик.

– Артур, ну хоть ты-то… – раздраженно начала Лариса.

От предыдущего водителя, Ивана Семеновича, Вадик отказался после второго опоздания. Сразу пожалел, потому что на замену пришел Юра, молодой, красивый и с акцентом. Такой должен был опаздывать постоянно – и вообще, Вадик отчаянно не хотел, чтобы его возил татарин. Юра оказался застенчивым молчуном и отчаянным семьянином, каких, кажется, уже не бывает. Он ни разу не опоздал – до сегодняшнего дня – и вообще был безупречен и безотказен.

Настолько, что Вадик быстро смирился с ним, привык, помог устроить дочку в садик и широко покровительствовал, как только он и умел.

Скоро бедолага Юра удостоверится в том, что выражать неудовольствие Вадик тоже умеет как никто. Хотя чего там бедолага, сам виноват. Работка непыльная, весь день в тепле и с музыкой, всего-то и требуется, что вставать пораньше да водить поаккуратней, так нет, и с этим справиться не может.