Город Брежнев

А они потом полночи не могли найти Валерика. Кто-то из туристов сказал, что вроде крепкий парень в тельнике спрашивал, где тут ночью понырять можно, ему сказали, чтобы дурью не маялся и шел спать, а он засмеялся и ушел. Витальтолич обегал всю бухту, облазил скалы и плавал под луной, пока Марина Михайловна звала Валерика жалобным голосом, – это я даже сквозь сон и тонкие брезентовые стены слышал. Светлана Дмитриевна услышала тем более, встала, всыпала обоим – и после этого поиски могли развернуться по-настоящему, даже меня почти успели разбудить, но тут к палаткам вышел совершенно сухой и злой как никогда Валерик.

Вроде сразу начался малопонятный мне негромкий скандал, но Светлана Дмитриевна быстренько разогнала всех по палаткам, и, чем все кончилось, мы так и не узнали.

Наутро вожатые были невыспавшимися и страшно вежливыми, но к завтраку пришли в себя – и все стало хорошо. Отлично стало.

Это были два лучших дня в моей жизни. Я опять сгорел, сорвал голос, наколотил синяк на бедре кромкой зеленого чайника с водой, который тащил вместо термоса, – все пили на ходу из подржавленной крышки, как из пиалы, – и стер себе плавками все на свете.

И все равно это были лучшие дни в моей жизни.

Потом пошли другие дни.

5. Души населения

Линейки и дискотеки проходили на площади перед входом в школу; за левым дальним углом площади, если смотреть с крыльца, стояла умывалка, подальше – душ, а за душем ревел салажонок. В смысле, не всегда ревел, а именно сейчас, когда я приковылял ополоснуться и тальком намазаться, пока нет никого.

Салажонок, видимо, руководствовался похожими соображениями. Новая смена только подъехала, все носятся по коридорам с охапками белья, врываются в чужие палаты и орут. А тут место тихое, спокойное – кто ж средь бела дня и добровольно в душ попрется. Можно посидеть и порыдать. Самозабвенно так. С длинным тонким писком.

Салажонок, конечно, был совершенно незнакомый. Мелкий, класса из второго или третьего, кожа белая, стрижка инкубаторская – под машинку, и прямая челка почти до бровей.

Светлая рубашка с длинным рукавом, старые школьные штаны, загашенные и в мелком пухе – ну, это понятно, из плацкарта чистым не выберешься, даже если на пять минут присел, а пацан почти сутки ехал. Доехал, осмотрелся: место незнакомое, школа старая, все раздраженные, бегают туда-сюда и прикрикивают. А мама далеко. Ну и пошел рыдать. Все логично.

– Первый раз из дома уехал? – спросил я.