Не такая, как все

Сэм пулей вылетел из кабинета босса и столкнулся с Джеральдом, не скрывавшим удовлетворения.

– Как я погляжу, кое-кого тут погладили против шерстки, – проворковал он.

– Ты – сама элегантность! Ради таких шикарных брендовых шмоток стоило потратиться!

– Элегантность – мое внутреннее состояние, – парировал обиженный Джеральд.

– Ты успешно его скрываешь, старина.

Еще миг – и Джеральд сжевал бы от досады свой галстук, но Сэму не было дела до душевных мук секретаря. Слишком долго он терпел оплеухи от начальства.

По утрам он отправлялся на работу скрипя зубами, по вечерам возвращался домой, кипя от ярости. Теперь чаша его терпения наполнилась до краев.

Своевременно пришла на ум индийская поговорка, которую любил повторять в Оксфорде Санджай: «Чтобы сосуд переполнился, нужно несчетное количество капель».

– Я все думаю: это действительно поговорка или цитата из прочитанного? – пробормотал Сэм. Джеральд, конечно, ничего не понял.

Так или иначе, сосуд был уже полон, и Сэм решил пойти ва-банк – не потому, что был прирожденным игроком, а из чувства оскорбленной гордости.

Оттолкнув Джеральда, не дававшего ему пройти, он снова ворвался в кабинет Уорда.

– Один вопрос. Когда ваш друг вкладывает деньги в оружейную компанию или назавтра после выборов – в химический консорциум, известный как один из крупнейших загрязнителей окружающей среды, он тоже испытывает нравственные страдания? Можете не предлагать мне сесть, я постою.

С этими словами Сэм плюхнулся в кресло напротив онемевшего босса.

– Вы знаете, что такое инь и ян, орел и решка, так что поймете, куда я клоню. Как вам известно, двое клоунов, изобретшие ноутбук, без которого вы шагу ступить не можете, начинали в гараже, мастеря что-то из бракованных деталей, найденных в мусорных баках «Локхида». Кем они были – старьевщиками или гениями? Позвольте, я расскажу вам кое-что о том, кого вы обозвали оборванцем, – кстати, даже среди этой публики встречаются симпатичные ребята. Санджай – выходец из семьи, превосходящей богатством нашу фирму, дом, где он жил, смахивал на дворец.

Ему было двенадцать лет, когда умер его отец. Его опекунами стали дядюшки. Когда ему исполнилось восемнадцать, его отправили в Оксфорд, там мы и познакомились. Вернувшись в Индию, Санджай сделал два открытия. Первое относилось к отцовскому завещанию. Вследствие каких-то замшелых семейных правил он мог вступить в права наследования только в возрасте тридцати лет.