Великая тушинская зга

Эта морозная жуть действительно что-то меняла в голове Борькиной мамы, без следа вычищая оттуда все страхи и неуверенности, свойственные любой замужней женщине. Каждый раз, возвращаясь домой после занятий у тёти Гали, Полина Ивановна чувствовала себя обновлённой, способной и дальше безропотно, а то и с радостью нести свой крест, лишь бы не мёрзнуть больше.

Летом, конечно, было полегче. Летом последователи Иванова чаще занимались приседаниями и перепиской от руки его очередных невнятных, но удивительно ощутимых откровений.

Самым старательным выпадала счастливая возможность поездки к деду в деревню для личной беседы.

Так что Борька был уверен – мамы дома не будет. Хотя, конечно, неспасённые котята скребли дистанционно совесть мальчишки.

Знал бы он, как тонко Бытие плетёт свою паутину, шлифуя кристалл текущего события схожими материалами, психоневрологическими в данном случае, и что его жестокосердный одноклассник в тот момент был привязан к столу в квартире на третьем этаже и не имел никакой возможности причинить котятам зло.

Во рту Жабина торчала грязная тряпка, а руки и ноги были намертво скреплены изолентой. Из лежачего положения ему удавалось видеть лишь часть комнаты. Грязные стёкла в окнах почти не пропускали дневной свет, к тому же видеть мешал вонючий чад, исходящий из кухни, где грохотал кастрюлями таинственный похититель.

– Это же как хорошо – можно и без подсолнечного масла. Такой жирный школьник! Свой сок даст, – бухтел вполголоса тот.

 – Только Лизка не приходи, и Лёне ни-ни! А Гиви сам всё скоро узнает. У нас улов на сто рублей!

Вскоре хозяин вкрадчивого голоса вернулся в комнату, Андрюха разглядел его и понял, что, скорее всего, живым ему не уйти. Похитителем оказался худосочный, но высокий мужчина лет сорока с лишним. На нём был синий халат, как у учителя труда в школе. Голову украшала грязная панама. Глаза мужчины не выражали ничего, словно ему зрачки кто-то развернул внутрь. Тонкие, брезгливые губы шевелились сами по себе.

Обычно так говорили персонажи пластилиновых мультиков – все части лица находились в автономном режиме, без взаимодействия друг с другом.

– Как я тебя назову? – вслух задумался похититель. – Без имени нельзя. Потеряется среди остальных. Вот меня звали Елизавета… Нет! Поликарп! Да – Поликарп! И вот я как миленький не потерялся.

Он подошёл к зеркалу у стены и начал собой любоваться. На любование он потратил не меньше десяти минут.