Кусочек жизни

Действительно, каждая улица носит славное имя и на каждом углу по памятнику.

– Кто это? – спросите у прохожего.

– Je ne sais pas. Je ne suis pas du quartier.[48 - Не знаю. Я не из этого квартала (фр.).]

Другой пожмет плечами:

– Peut-?tre un pharmacien… enfin on ne sait pas.[49 - Возможно, фармацевт… Ну, мы не знаем (фр.).]

Вот и все – un pharmacien, а человек был действительно великим, человек был Бальзак.

А к своим современникам, которыми гордятся и которых любят, – как они относятся? Каждый вечер во всех bo?te’ах шансонье измывается над любимцами Парижа.

Каждый вечер неустанно поют о том, что Сесиль Сорель шестьдесят лет, что у Мистенгет вставные зубы, что Майоль и Ростан развратники.[50 - Здесь: клубах (фр.).]

Все это называется – слава.

Знаменитый певец входит в зал ресторана.

Все лица поворачиваются к нему – он это видит. Все шепчут его имя, – он его понимает, все улыбаются – он это видит и понимает.

Как приятно!

Но он не слышит…

– Марья Петровна, кто этот пришел с красной рожей?

– Знаменитый певец Петров.

– Петро-ов! А я думала, он помер.

– Да что вы, ему всего-то лет сорок.

– Уже и сорок. Я еще совсем девчонкой была, только что замуж вышла (понимай двадцати пяти лет), а он уж пел.

– Вы о чем? – спрашивают с соседнего столика.

– Да вот Анна Ивановна говорит, что совсем маленькой девочкой его слышала.

– Ну, если Анна Ивановна маленькой девочкой его помнит, так ему, хи-хи, добрые шестьдесят.

– Подумайте только! – ахают кругом.

 – Так сохранился. На вид не больше сорока. Чудеса! И поет еще недурно!

– Это спирт ему голос сохраняет, – острит сосед.

– А разве он пьет?

– Не пьет только курица.

– Господи, такой пьяница и так сохранился.

На другой день Софья Павловна (с третьего столика) рассказывает знакомым о впечатлениях вечера.

– Был Петров.

– Пел?

– Ну где ему! Говорят, по обыкновению пьет как сапожник.

– Не скандалил?

– При нас нет. Может быть, потом.

На другой день знакомые говорят:

– Что, на концерт Петрова? Охота вам! Пьет, скандалит.

– Да неужели! Какая гадость! Вздуть бы его как следует. Только русское имя порочит.

Это – слава.

В ложу театра входит знаменитая актриса.

– Смотрите, наша Магина.

– А с кем она живет?

(Этот вопрос всегда выскакивает первым, когда заходит речь о знаменитой женщине. Прежде, чем – кто она, чем знаменита – поет, танцует, играет или стихи пишет.)

– Вы лучше спросите, с кем не живет.