Проигравший получает все

Чтобы их встреча, даже если постель разочарует или его, или ее (всякое бывает – в свои 36 лет он хорошо понимал это), все равно осталась в памяти обоих как очаровательное приключение.

«Просто поразительно, – думал Андрей, – насколько женщины чувствительны к мужскому успеху. Не к деньгам, не к внешним признакам благополучия – вроде крутой тачки или двухсотдолларового галстука, – а именно к успеху. Ты можешь быть нищим, ездить на метро или на «Запорожце» и носить китайские джинсы, но, если тебя посетила удача, можешь не сомневаться: все бабы – твои.

Они прямо-таки слетаются на запах успеха – словно осы на сырое мясо. Как они, интересно, его чуют?»

Мимо с грохотом и ревом пронеслись три джипа.

«Наверное, – продолжал свои размышления Андрей, покуда его одинокий «Вольво» наматывал на кардан мили Московской кольцевой, – мы, мужики, сами, когда нас посещает удача (или мы думаем, что она нас посетила), распрямляемся и начинаем излучать какие-то флюиды непоколебимой уверенности в себе. Какой-то аромат победителя.

А самки любят победителей. В них это заложено генетически: продолжать свой род от самого сильного самца».

Вот и сегодня, когда они устроили в фирме небольшую вечеринку по случаю их победы, Андрей был в ударе. Шутил, произносил тосты, рассказывал анекдоты. Потом все, кроме него, напились, и женщины-коллеги так и липли к нему.

Дело было, конечно, не в том, что он директор – директором он был и позавчера, и год назад. Суть заключалась в том, что к нему пришел успех. Он излучал флюиды победы.

И дамы чувствовали это.

«Как хорошо, что я ни с кем из них не остался, не вызвался никого подвозить, – подумал Андрей. – Во-первых, был бы лишний мучительный геморрой – роман на работе. А главное – я бы не встретился с этой очаровательной Оксаной Берзариной. А связь с такой женщиной – красивой, умной и волевой (он успел за время недолгого их разговора почувствовать в ней эти качества) – дорогого стоит».

Ладно, не забегай вперед, оборвал он сам себя. Неизвестно, как еще все получится завтра.

Предаваясь «мелкой философии на глубоких местах» (как он самоиронично называл подобные рефлексии), Андрей незаметно прочесал едва ли не половину Кольцевой: от выезда из Строгина, где он повстречался с Оксаной, до своего Щелковского шоссе.

К себе, на 13-ю Парковую, он приехал около часу ночи.

Поставил машину на платную стоянку. Поднялся на седьмой этаж, в двухкомнатную неухоженную холостяцкую квартиру.

Все складывалось чудесно.