Проигравший получает все

Он пропускал занятия – или же приходил на лекции с трехдневной щетиной и стойким запахом перегара. Однажды, в стельку пьяный, заявился в общежитие – но она ему даже не открыла. Пусть деревенские дурочки тебя жалеют!

Семен, как донесла Оксане общежитская разведка, провел ночь с пустоголовой Милкой из соседней комнаты. А на следующий день он имел наглость появиться в комнате Оксаны и заплетающимся языком сделать ей официальное предложение руки и сердца.

Она внимательно всмотрелась в его горящие глаза – с красными прожилками от огромного количества выпитого – и сказала:

– Извини, Семен, но я пока не хочу выходить замуж.

Тем более что у Милы, кажется, гонорея.

Семен ничего не понимал – он же первый красавец на курсе! И первый богач – на машине в институт ездит. И учится нормально, и перспективы у него – он уже знал, что его возьмут экономистом в ресторан «Прага». Чего ж ей надо, этой дуре-бабе?!

А Оксана по ночам лежала без сна на скрипучей общежитской кровати и гадала – не переборщила ли она, «шугая» Семена? Мужчина по своей природе – борец, хищник.

Но не надоест ли ему за нее бороться?

* * *

Однажды Семен пригласил ее познакомиться со своими родителями. Они подъехали к его дому – многоэтажному кирпичному зданию, спрятавшемуся в паутине старых московских переулков. Семен был непривычно тих. Оксане показалось, что он боится…

В огромном холле, отделанном карельской березой, их встретила maman. Хрупкая ухоженная женщина с не по-женски стальным взглядом. Она проигнорировала Оксану и удивленно сказала Семену:

– Но мы не собираемся никуда уходить! Не собираешься же ты…

Семен покраснел:

– Я… я… пришел познакомить тебя с Оксаной…

Мамин голос заледенел.

Она по-прежнему не обращала на девушку никакого внимания и обращалась только к сыну:

– Ты хочешь сказать, что эта… мадам беременна?

У Оксаны все поплыло перед глазами. Вот как здесь принято разговаривать! Ну и прием!

Оксана звонко сказала:

– Извини, Семен, я не привыкла вести подобные беседы. Тем более в прихожей.

Можешь считать себя свободным.

И вышла, высоко держа голову.

Семен секунду поколебался – он оказался меж двух огней. Между железной мамочкой, которая всех держит в кулаке, и девушкой, которую, как ему казалось, он так любил…

Оксана решительно спускалась по широкой лестнице. Она еле сдерживала слезы. Неужели ее план потерпел крах? Неужели действительно – в Москву ей хода нет? И ее нигде не пустят дальше прихожей?

Семен нагнал ее на втором этаже.