Проигравший получает все

После этого звонка Андрей замкнулся, замолчал.

Вскоре они приехали.

Оксана жила в том же могучем доме на Кутузовском, где когда-то были квартиры Брежнева и Черненко.

С трудом они нашли во дворе место для парковки.

В подъезде сидела консьержка. Она как-то странно посмотрела на Оксану с Андреем, поздоровалась, но ничего не сказала.

Оксана отворила дверь своей квартиры. Тени огромной прихожей обступили их.

Она щелкнула выключателем:

– Ах, черт, забыла, что лампочка перегорела…

Оксана на ощупь пошла к зеркалу, к выключателю настенного бра и замерла.

Из-под плотно закрытой двери, ведущей из прихожей в комнату, пробивалась полоска света.

* * *

На скорости 160, с мигалкой, кортеж Людмилы Барсинской пронесся по тихому Кутузовскому проспекту, а затем по Рублевскому шоссе.

В особняке они были через полчаса.

Боб еще, конечно, не приехал.

Охрана привычно бегло осмотрела комнаты.

У Люды было большое искушение попросить охранника-»испанца» задержаться.

Боже, почему она так несчастна? Андрей от нее убежал. Боб не спит с ней вот уже целую вечность. Вечера, а порой ночи он проводит неизвестно где. Свою секретутку, развратную Наташку, он возил – она точно знает – в Ниццу. А кого он еще трахает?

Да всех, кроме нее!

Людмила любовалась скупыми движениями охранника-»испанца», который мягко, по-кошачьи двигаясь, осматривал комнату.

Попросить его разжечь камин? А назавтра он – или его напарник – обо всем доложит Бобу. Она проглотила слова, уже готовые сорваться с языка.

– Ступайте к себе. Вы мне больше не нужны.

Охрана отправилась в свой дом над гаражом.

Люда Барсинская заперлась в своем кабинете. Включила огромный телевизор.

Подошла к бару, налила себе бокал мартини, набросала льда.

Из тайничка под подушкой кресла достала пару таблеток. Запила добрым глотком мартини. Тяжело опустилась на кожаный диван.

Скоро, совсем скоро придет блаженство. А потом… А потом – суп с котом.

Она засмеялась.

Пусть мне будет хуже.

* * *

Оксана решительно распахнула дверь, ведущую из прихожей в гостиную.

Большая комната вся была залита светом. Горела люстра под потолком, на полную яркость светили два торшера, даже бра над кожаным черным диваном было включено.

А посреди комнаты в кожаном кресле спал мужик. У ног его валялась пустая бутылка из-под виски «Ред Лейбел» и стакан. На журнальном столике таял в железном ведерке лед.