Суер-Выер и много чего ещё

– Зе, – заявил наконец матрос Зализняк.

– И, – икнул механик Семёнов.

– Й, – икнул вслед за ним и Хренов.

– Вот это уже совсем непонятно, – сказал Суер-Выер. – С чего это вы, Хренов, любите «и» краткое?

– А что, разве нельзя, кэп?

– Можно, но непонятно. Объяснитесь.

– Видите ли, кэп. Я эту букву обожаю, потому что с неё ничего никогда не начинается. С других букв как начнут, как поедут, а тут всё спокойно, душа не болит.

– Прекрасно, – сказал капитан, – но доиграем в другой раз.

Меня интересует, что делать с этим младенцем. Надо найти ему место. Кем он, собственно, будет числиться?

– Юнгой! – крикнул младенец.

– Да, друг, – сказал Суер, обнимая меня, – когда НЕЧТО породило младенца – это было гениально! И даже пока он рассуждал на своём уровне, всё было неплохо. Но вот он превращается в юнгу! Нечто породило юнгу! Кошмарный сон! Вот она, настоящая пониженная гениальность! НЕЧТО – и вдруг какой-то юнга, фырк, бырк, тюрк, шурк, кунштюк.

О горе нам! НЕЧТО порождает нечто!

Главы LV–LVI

Крюк

Младенец-господин-юнга-Ю соскочил с бочки, сбросил одеяло и, оказавшись нагим, заявил:

– Я наг, сэр! Где ваш кастелян?

– Спился! – гаркнул Чугайло.

– И где теперь?

– Утопили!

– Подать ему тельняшку и штаны, – приказал старпом.

Боцман сбегал в рундук, притащил тельняшку, усевшую после многотысячных стирок, и выполосканные до предела брюки клёш.

Младенец облачился, превратился в юнгу и тут же принялся скакать и летать, как воробушек, по мачтам.

– Какое счастье! – кричал он. – Теперь я юнга! Я всю жизнь об этом мечтал! Быть юнгой на таком великом корабле, как «Лавр Георгиевич», под водительством сэра Суера-Выера! Гениальная судьба для молодого человека! НЕЧТО породило юнгу! Пусть оно и дальше порождает юнг, кассиров, трактористов и парикмахеров. Впрочем, вы немного ошиблись, капитан. Меня породило не НЕЧТО. Мою маму зовут Гортензия, а вот папа… действительно неизвестен.

Не знаю, где папа, не знаю. Может быть, и найдётся на островах Великого Океана!

– Госпожа Гортензия говорила, что вы на острове цветущих младенцев, а мы обрели вас совсем в другом месте.

– Вы знаете, – сказал юнга, – эти цветущие младенцы обрыдли мне до невозможности! Толстощёкие и круглопузые, вечно они ссорятся из-за трёхколёсных велосипедов, я и перебрался в другое место. К тому же я был там самым худосочным и слабеньким.