Суер-Выер и много чего ещё

Даже с борта нашего фрегата чувствовался могучий запах прерванного сном богатырского перегара.

На другой же скале, как раз напротив, открылась другая дверь, и новый из пещеры явился человек. У этого карманов на брюках не было, карманы были на клетчатом жилете, а в руках он держал рентгеновский снимок, который с интересом разглядывал против солнца.

– Ты ль это предо мною, Гена? – крикнул Похмельный.

Гена не отвечал.

Рентгеновский снимок занимал его внимание чрезмерно. Гена хмыкал и прищуривался, разглядывая его, шептал себе под нос: «Ой-ёй-ёй!», детально изучал какие-то детали и хватался иногда за свои собственные кости.

– Ты ль это предо мною, Гена?

Гена молчал, нервно трогая берцовую свою кость. Она его чем-то явно не устраивала, то ли величиной, то ли прочностью.

– Ты ль это предо мною, Гена? – яростно уже закричал Похмельный, и только тут Гена оторвался от плёнки.

– Да, это я, – ответил он.

И тут перед нами была разыграна величайшая драма жизни, которую возможно записать только в драматических принципах письма. То есть вот так:

Басов и Гена

(пьеса)

Басов. – Ты ль это предо мною, Гена?

Гена. – Да, это я. Иду с рентгена.

Басов. – Туберкулёз?

Гена. – Да нет, пустяк.

Ходил просвечивать костяк.

Вот погляди на плёнку эту.

Что видишь?

Басов. – Признаки скелету!

Ужели этот строй костей —

Твоих вместилище страстей?

Гена.

Зимой и летом

Я этим пользуюсь скелетом.

Басов. – Ну, друг, с такою арматурой

Широкой надо быть натурой!

Пойдём в киосок «Вина-Воды»,

Ведь протекают наши годы!

Гена. – Да, всё течёт!

И с каждым летом

Вместе. – Всё больше шансов

Стать скелетом!

С этими мрачными словами други – а назвать их можно было только так – други! – обнявшись, удалились за каменные кулисы.

Бурные аплодисменты потрясли фрегат, многие плакали, щупали друг другу кости, пробовали на прочность лбы и колени.

Великие артисты много раз выходили на поклон, выскакивали с книксенами в коленах.

Мы просили сыграть спектакль ещё парочку раз, и они с наслаждением его повторяли, причём каждый раз играли всё лучше и лучше, и на восемнадцатый, по-моему, раз заключительные строчки: «Всё больше шансов стать скелетом!» – орали уже в диких конвульсиях, подающих, правда, надежду на скорую встречу с кагором.