Суер-Выер и много чего ещё

– Ну а теперь, Пахомыч, – сказал капитан, – дуй до горы! Валяй на всю катушку! Трави фок-стаксели хоть налево, хоть направо.

– А ну шевелись, бесенята! – заорал старпом, и Чугайло вскочил с колен и набросился на матросов с подзатыльниками.

«Лавр» раздул свои великие паруса и дунул по восемьдесят седьмому меридиану вниз.

– Как-то неловко, сэр, – сказал я. – Ваше слово – честное капитанское! Обман! Это нас унижает!

– Извини, друг, – сказал Суер-Выер, – как ты меня сейчас назвал?

– Я назвал вас «сэр», кэп.

– Так вот, в первую очередь я сэр, а уж потом – кэп. Ещё одно честное слово – слово сэра – у меня осталось в запасе.

Глава LXIV

Остров Кратий

Эту грозную композицию: скала, а на вершине Некто с чёрными крыльями – я уже где-то видел, но не сразу вспомнил, что это один из гербов, который мы вялили вместе с другими, вывезенными с острова Гербарий.

– Демонкратия, – сказал Кацман. – Герб-то мы ещё не могли разгрызть. Помните?

Да, герб тот и долотом долбили, и тёркой тёрли, но, как ни запивали пивом, проглотить не могли.

Потом уж его целиком заглотил матрос Веслоухов. Сейчас его и призвали на палубу как главного специалиста по проглоченному им же гербу.

– Узнаёшь? – спросил старпом.

– Похож, – признался Веслоухов, разглядывая остров, к которому мы приближались. – Он самый, неразгрызаемый. И переваривался-то с трудом. Как встал колом в брюхе – и ни в какую! Если б не медузий кисель – ни за что бы не переварить! Вы знаете, господин старший помощник, не советую к нему приближаться.

Мы и не приближались, но тайное течение влекло и влекло нас к острову, закручивало, заворачивало, оборачивало вокруг скалы, на которой сидел Некто с чёрными крыльями.

Крылья были пока сложены, и глаза прикрыты – но в щёлочке-то между век что это там мелькало? А?

– Кто же это? Кто? – расспрашивали матросы.

– Ясно кто – Демон, – рассказывал Веслоухов, недаром проглотивший герб.

– А Кратия-то где же?

– А Кратия – это всё вокруг него которое. На скале Демон, а вокруг – Кратия. Такие уж дела.

Мы оглядели Кратию и остались ею крайне неудовлетворены.

Что же это, в сущности, была за Кратия?

Прямо скажу, неприглядная картина:

обломки камней,

обглоданные кости верблюдов,

пустые бутыли,

щепки,

опилки,

объядки,

объютки обутки,

рваные каблуки

и чёрт знает ещё какие осколки неизвестно чего.