Суер-Выер и много чего ещё

Они долго болтались под солёным морским солнцем, хорошо провялились, и мы любили, бывало, выпить портеру и закусить вяленым гербом[10 - Глава «Остров Гербарий» сильно пострадала в результате наводнения в Питере в 1983 году, хотя и находилась в это время в Москве*.* Ввиду особой ценности каждого слова «Пергамента» редакция, используя последние достижения науки и техники, а также благодаря героизму своих сотрудников, сумела восстановить не только главу «Остров Гербарий», размытую в Москве питерским наводнением, но и главу «Ненависть», пострадавшую при прозотрясении.

Глава LI

Порыв гнева

Остров, на котором ничего не было, мы заметили издалека и не хотели его попусту открывать.

– А чего его зря открывать? – ворчал Пахомыч. – На нём ни черта нету. Только пустые хлопоты: спускай шлюпку, суши вёсла, кидай якорь, рисуй остров, потом всё обратно поднимай на борт. Ей-богу, кэп, открытие этого острова – чистая формальность. Просто так, для числа, для количества, для галочки.

– Для какой ещё галочки? – спросил Суер.

– Ну это, чтоб галочку в ведомости поставить: мол, открыли ещё один остров.

– В какой ещё ведомости? – спросил капитан.

– Извините, кэп, ну это в той, по какой деньги получают.

– Какие ещё деньги? – свирепея, спрашивал сэр Суер-Выер.

– Рубли, сэр, – ответил, оробев, старпом. Он как-то не ожидал, что его невинные размышления насчёт галочки могут вызвать такой гнев капитана.

Я-то давно уж предчувствовал, как медленно и неотвратимо где-то зреет гнев.

Как змеёныш

в яйце раскалённого песка,

как зародыш грозы

в далёкой туче,

как клубень картошки,

как свёкл,

как женьшень,

как образ

в бредовом мозгу поэта,

совсем неподалёку от нас созревал гнев.

В ком-то в одном из нас, но в ком именно, я не мог понять, хотя и сам чувствовал некие струны гнева, готовые вот-вот во мне лопнуть.

– Рубли, сэр, рубли…

– Какие ещё рубли? – ревел Суер.

Старпом совершенно растерялся, он мыкался и что-то мычал, но никак не мог разъяснить, какие по ведомости получаются рубли.

Уважаемый же наш и любимый всеми сэр расходился всё сильнее и сильнее, по лицу его шли багровые пятна и великие круги гнева.

– Рубли! – хрипел он и не мог расслабить сведённые гневом мышцы.

Очередной приступ гнева потряс его, спазм гнева охватил его, конвульсии гнева довели до судорог гнева, до пароксизма и даже оргазма гнева.