Собрание сочинений в шести томах. Т. 5: Переводы. О переводах и переводчиках

Первая – статичная: Орест, уже терзаемый Эриниями, ждет народного суда, который принесет ему оправдание, изгнание или казнь; а Елена, Менелай и Тиндар демонстрируют все более откровенную враждебность к нему. Здесь – эмоциональная кульминация трагедии, бред и изнеможение Ореста; и здесь – смысловая кульминация, спор Ореста с Тиндаром о своей вине. Вторая часть – повествовательная: рассказ вестника о прениях и о приговоре народного собрания: Орест осужден на казнь, Электра и хор плачут. Третья часть – динамичная, сочинение и развертывание интриги: чтобы отомстить и спастись, Орест и Пилад убивают Елену, грозят смертью Гермионе и требуют, чтобы Менелай добился им оправдания.

Здесь – стилистическая кульминация трагедии, изображение случившегося глазами трусливого евнуха-раба. Концовка – явление Аполлона, весть о вознесении Елены и примирение Ореста с Менелаем. Я начал перевод тем же размером и стилем, что и в «Электре»:

Электра и спящий Орест, потом Елена

Э.

 – Нет слов таких, нет мук таких, нет бед,

Богами насылаемых на смертных,

Которых бы не вынес человек.

Блаженный – без попрека говорю —

Тантал, хотя и Зевсом был рожден,

Повис под страшной глыбой в высоте,

Платясь – так говорит молва – за то,

Что он, который из земных людей

Один был зван в высокий пир богов,

Безумно разнуздал о нем язык.

Ему был сын Пелоп, тому – Атрей,

Которому прядущая судьба

С Фиестом, братом, выпряла вражду.

Но что о несказанном говорить?

Атрей убил детей во снедь отцу.

Атрею же от критянки жены

Царь Агамемнон, славный, да не впрок,

И Менелай спартанский рождены.

Взял Менелай постылую богам

Елену, Клитемнестру же стяжал

Царь Агамемнон – это ли забыть?

Три дочери его – Хрисофемида,

Вторая – Ифигения, и я —

Электра, и единый сын – Орест —

От нечестивой матери, врасплох

Опутавшей и умертвившей мужа;

За что – мне, деве, молвить не к лицу.

Винить ли Феба за неправый глас,

Велевший сыну занести на мать

Клинок, бесчестьем грянувший на всех?

Но он повиновался и убил,

А с ним и я, хоть женщиной слыву,

И друг Пилад, помощник всех трудов.

С тех пор томит Ореста злая хворь,

И вот лежит он, пав на бедный одр,

Кровь матери ему застлала взор

Безумием, и страх его – от тех,

Кого и не назвать: от Евменид.