Собрание сочинений в шести томах. Т. 5: Переводы. О переводах и переводчиках

Но я буду поборник закона,

Выкорчевывая кровожадное зверство,

Пагубное для земли и граждан.

Что ты чувствовал, злополучный,

Когда мать свои обнажила груди?

Я своими глазами не видел,

Но и то горит слеза на старческом веке!

Из речей моих одно истекает:

Ты богам ненавистен, ты за мать

Платишь страхом и безумством. Каких

Мне еще свидетелей, самовидцу?

А поэтому откажись, Менелай,

Помогать ему вперекор всевышним.

Дай народу побить его каменьем,

Или пусть не дойти тебе до Спарты!

Дочь моя претерпела по заслугам,

Но не этому казнить ее смертью!

Во всем я был удачлив,

Кроме дочерей: в них мое несчастье.

X. – Счастлив тот, кто удачлив в детях

И кого миновали большие беды.

О. – Страшно мне, старец, тебе перечить,

Задевая душу за больное место.

Дай мне забыть о твоих сединах,

Которых вид лишает меня слова,

И я продолжу, а сейчас я колеблюсь.

Я нечестив, что убил мать,

И благочестив, что отмстил за отца.

Что мне было делать? Надо мной были двое:

Отец меня посеял, дочь твоя породила,

Как поле, от сеятеля принявшее семя:

Без отца не было бы и сына.

И я предпочел родоначальное семя

Той, которая его питала.

А дочь твоя (матерью назвать ее стыдно)

От нецеломудреннейшего брака

Взошла на чужое ложе.

Говорить о ней сыну, но все же – нужно!

Новый муж, Эгисф, укрывался в доме,

Я его зарезал и заклал твою дочь —

Пусть нечестиво, но в месть за отца!

Ты мне за это грозишь каменованьем?

Но выслушай: не на благо ли это Элладе?

Ведь если бы женщины в наглости дошли

До мужегубства, а после того

Находили прибежище у детей,

Открывая им груди, – любой предлог

Вел бы их к убийствам.

Говоришь ты, – да, но унял их нрав.

Я справедлив, убив свою мать,

Предавшую мужа, вождя страны,

За всю Элладу принявшего войну,

Ложе его запятнав грехом.

И зная за собою вину, она

Назначила казнь не себе, о нет,

А спасла себя и убила отца.