Блондинка

Норма Джин старалась угодить ему, занимаясь с усердием; ей нравилось играть на «волшебном пианино», когда она была одна. Но, слыша ее игру, мистер Пирс лишь вздыхал и кривил лицо, и она сгорала от стыда. И быстро обрела скверную привычку непроизвольно повторять ноты.

– Дорогуша, не следует так запинаться на клавишах, – насмешливо и с легким акцентом чеканил мистер Пирс. – Достаточно того, что запинаешься при разговоре.

Глэдис, которая в свое время немножко «насобачилась» играть на пианино, пыталась научить Норму Джин тому, что знала, но эти уроки давались еще тяжелее, чем занятия у мистера Пирса.

Глэдис сердито кричала:

– Неужели не слышно, что ты берешь не ту ноту? Бемоль, диез? Тебе что, слон на ухо наступил? Или ты просто глухая?

И тем не менее уроки игры на пианино продолжались, хоть и нерегулярно. Кроме того, время от времени Норма Джин брала у одной из приятельниц Глэдис уроки пения. Та жила в этом же бунгало и тоже работала на Студии, в музотделе. Мисс Флинн – так ее звали – сказала Глэдис:

– У тебя очень милая малышка, очень хорошая девочка.

Очень старается. Куда больше, чем некоторые молодые певцы, что работают у нас по контракту. Но пока что, – тут Джесс Флинн начинала говорить совсем тихо, так чтобы не слышала Норма Джин, – у нее совсем нет голоса.

На что Глэдис отвечала:

– Ничего, будет!

Вот чем мы занимались, вместо того чтобы ходить в церковь. Вот каким богам поклонялись.

По воскресеньям, когда у Глэдис находились деньги на бензин (или она одалживала горючее у кого-нибудь из приятелей), они с Нормой Джин ездили смотреть особняки звезд.

В Беверли-Хиллз, Бель-Эйр, Лос-Фелис и на Голливудских холмах. Всю весну, лето и часть засушливой осени 1934-го Глэдис с гордостью поясняла своим меццо-сопрано: вот дворец Мэри Пикфорд, вот дворец Дугласа Фэрбенкса, вот – Полы Негри, а вот – Тома Микса и Теды Бара.

– Бара подцепила мультимиллионера, бизнесмена, вышла за него замуж и ушла из кино. Очень умно поступила.

Норма Джин смотрела во все глаза. Ну и огромные же дома! Действительно, прямо дворцы или замки, что она видела на картинках в книжках со сказками.

Мать и дочь разъезжали по этим великолепным улицам, и то были самые счастливые моменты их жизни. В такие мгновения Норма Джин не опасалась рассердить маму заиканием, ибо говорила только Глэдис.

– А вот дом Барбары ла Марр, «девушки, которая была слишком красива». (Это шутка, дорогая. Нельзя быть слишком красивой. Красоты, как и денег, много не бывает.) Дом У. К.