Пирамиды роста

– Убийцы! Безбожники! Минздрав – враг России! Минздрав – враг России! – заголосили они ещё громче.

– Смертный грех??? – перекричала их в микрофон Горбушкина. – Я покажу вам фотографии этих прекрасных детей! Сами вы – смертный грех!

И студия зааплодировала.

– Молодец, завершай, – сказала Катя.

Съёмка закончилась, к Вале подбежала пожилая женщина, протянула входной билет на передачу, ручку и сказала:

– Видела, как у Зайчикова про деревья рассказывали. Волосы у вас как у царевны. Автограф напишите!

Валя не поняла, чего от неё хотят, и женщина показала пальцем:

– Вот туточки: «Татьяне Васильевне от целительницы Валентины.

Валя написала продиктованное, краснея, словно обманула доверчивую женщину, выдав себя за кого-то знаменитого.

– Ну, ты была интенсивная! – сказала Вика, её распирало от гордости. – Остальные, кроме гинеколога, просто разбодяженные водоросли!

– Приятно было познакомиться, – протянула руку Куница. – Впервые вижу думающую целительницу.

– Спасибо, – снова покраснела Валя.

– Лучше всех, краше всех, – восхитилась Горбушкина. – Не забудь про ужин!

– Ты, Валь, считай, всю передачу вытащила, – приобняла её Катя. – Нам и с Минздравом ссориться нельзя, и репродуктивный центр надо лизнуть, и без этих маргиналов драматургии нет. Сложу на монтаже так, что рейтинги зашкалят. Иди с девочкой на семнадцатый подъезд, машину вам обратно заказала!

Всю обратную дорогу Вика тарахтела:

– Ты сделала этого «водорожателя» в пыль! Он ссал кипятком и выдыхал паром! Прикинь, Познер из гримёрки выходит, я ему «здрасьте», а он кивнул и улыбнулся! Думаешь, просто так? Это, типа, знак!

А Валя была подавлена и чувствовала, что на боль, затолканную глубоко внутрь и засыпанную слоями повседневной мишуры, в студии плеснули бензина, чиркнули зажигалкой.

Она постоянно лечила и массировала детей, трогала их нежные ручки и ножки, вдыхала чудесный запах их кожи, переживала за них, купалась в их смехе и щебете.

Ей не довелось кормить сперва грудью, потом ложкой, тискать, укачивать, носить на руках, рассказывать сказки, мазать зелёнкой разбитые коленки, дуть на них, переживать за каждую двойку, каждую драку, каждый подростковый прыщик и учить всему по очереди. Взрослая Вика никак не могла этому помочь, ведь плохо ли, хорошо, но растила её другая женщина.