Обнажение чувств

Да разве можно не запомнить женщину, читающую вслух и с выражением Чеховскую «Каштанку», а ты сидишь перед ней, видишь только ее глаза с приспущенными веками, пухлые, чувственные губы, всегда чуть влажные и трепетные?

В последние годы он стал думать, что Марина Леонидовна, наверное, давно в мире ином, поэтому не отзывается. Затосковал так, что потерял интерес к этому свету, не простившись с близкими, умер. Точнее, повис между мирами, наконец-то увидел учительницу, только понять было невозможно, на каком свете она пребывает? Где сейчас учительский домик?

И от того, где он, довершить переход или уж вернуться назад, в этот мир.

3

Первым по письменному вызову примчался Аркаша. Из косоротого, трясущегося мальчишки вырос чуть ли не саженный мужчина-красавец с благородным породистым лицом викинга, что подчеркивала рыжеватая борода, косичка на спине и увесистая трубка. Приехал на такси, сразу после «скорой», но не вошел и не постучал – присутствие постороннего выказала овчарка.

Анна вышла на лай, обнаружила некую темную фигуру у крыльца и окликнула.

– Здесь живет профессор Сударев? – Аркаша выступил из сумрака, защищаясь от собаки портфелем.

– Здесь. – отозвалась она. – Вы кто?

– Аркадий Дмитриевич Ерофеич, по приглашению Алексея Алексеевича… Он не спит?

– Он не спит. – сказала Анна. – Он умер.

– Как – умер?… Прислал письмо! Позвал на свадьбу!

– На свадьбу?

– Ну да! Завтра утром венчание… С тобой?

– Не знаю, – обреченно проронила она.

 – Он ничего не говорил. Может, и собрался венчаться. Только не со мной…

– Я тоже подумал, какое венчание? Мы же детдомовские, не крещенные…. А ты меня узнала?

– Да, мы как-то виделись, на вокзале…

– А он оставил какие-нибудь распоряжения?

– Скончался скоропостижно. Во сне…

– Может, раньше что-то наказывал?

Анна взялась за голову.

– Я сейчас ничего не соображаю… Проходите.

В передней Аркаша бросил портфель и точно указал на дверь, за которой лежал покойный.

– Там?

– Там…

Будучи когда-то санинструктором штурмовой роты в Афгане, он еще не забыл медицинских навыков, по крайней мере, живых от мертвых отличал.

И тут, покосившись на увлеченную чтением, старушку, пощупал пульс, оттянул тугое, костенеющее веко и сел на подставленный Анной, стул.

– Как же так? Пригласил на свадьбу. А сам… Свадьба, это аллегория? Или все-таки на тебе хотел жениться? Признавайся! Невесту назвал Марина Морена.

– Меня зовут Анна.