Золотой воскресник

Звонит Лёня Бахнов:

– Хорош воспевать Японию, обратись к своим корням! (Приглашая на фестиваль еврейской литературы.)

* * *

– А как бьется сердце автомобилиста, когда ты отправляешься получать номер! – волнуется наш Сергей. – Если ты не заплатил – это полностью непредсказуемое дело. Все хорошие, благозвучные номера – они дорого стоят и давно разобраны. Ты же можешь получить только “хрем” или “фук”, хоть не “лох” или “поп”… Не дай бог на “уй” будет оканчиваться – что-то будет напоминать из ненормативной лексики уничижительное…

* * *

В начале 90-х бесплатно уже неудобно посещать врача, как-то надо заплатить, а как?

– В Евангелие от Луки хорошо ли положить десяточку? – спрашиваю Тишкова.

– В Евангелие от Луки, – ответил он, – хорошо положить тридцать рублей.

* * *

Искусствовед, переводчик, ведущий телепередачи “Мой серебряный шар” Виталий Вульф работал в Институте международного рабочего движения (ИМРД) в отделе международных организаций, которым заведовал мой папа.

И когда бы Вульф ни отпрашивался с работы, Лёва его всегда отпускал.

– Как я могу не отпустить Виталия, – говорил он, – если тот приходит ко мне уже с билетом на самолет и заявляет: “Лёвушка! Я сегодня улетаю в Новосибирск в Академгородок на встречу со мной…”

* * *

Фестивальщик Михаил Фаустов, задумавший охватить пожаром книжных ярмарок все населенные пункты планеты, столкнулся с неожиданной трудностью. Писатели, которых он зовет за собой, особенно именитые, спрашивают:

– А город, куда мы едем, – миллионник?

– Миллионник! – уверенно отвечает Миша, даже если этого места нет еще на карте.

* * *

Лёня читает рукопись, которую мы прочим на первую премию в конкурсе “Заветная мечта”, и хохочет над ее незадачливым автором.

– Зато вещь большая, проблемная, – говорю, – школьная повесть, года полтора человек сидел…

– Да-а, всю дурь вложил, какая была, без остатка!

* * *

Лечу в Новосибирск на книжный фестиваль “Открой рот”.

Миша Фаустов предупредил, что в аэропорту меня встретит литературный критик Константин Мильчин и отвезет в Бердск.

– Я, – говорю, – буду в полосатой шапке, похожая на Инну Чурикову…

– А Мильчин будет с бородой, похожий на Костю Мильчина, – сказал Михаил.

* * *

– Жаль, что я отвлекла вас от вечеринки, – говорю Мильчину по дороге из Новосибирска в Бердск.

– Ничего страшного, – ответил Костя. – До сорока я только и думал, как бы выпить.