Блистательные годы. Гран-Канария

Под ее влиянием его учеба заметно продвинулась, его амбиции возросли, его представления о хирургии неизмеримо расширились. Анна давала ему книги, начала учить его кое-чему из области живописи, литературы, музыки. Несмотря на свои резкие манеры и небрежный внешний вид, она обладала большой культурой.

Он нахмурился, размышляя над данной дилеммой. Со странным смущением он сел и написал записку Мердоку, в которой, дабы не ранить чувства своих хороших друзей, извинялся, что не сможет с ними встретиться, поскольку будет занят на работе в больнице, что было сущей правдой – во второй половине дня ему предстояло участие в важной операции.

Наступил четверг. Ланч не должен был быть чем-то скрытным и заурядным. Он решил пригласить Анну в шикарный «Тристл гриль», одно из самых новых заведений в городе.

Когда он вошел в фойе ресторана, она уже была там. Сегодня Анна была менее мрачна, чем обычно. На ней было черное платье, крайне вызывающее, а черная шляпка представляла собой маленький фетровый абсурд с алым пером.

Пусть она не отличалась красотой, но в ее бледном лице, пунцовых губах и прекрасных руках был особый шарм. На фоне провинциальной публики в зале она казалась утонченной и неуместной. Взгляды были обращены в ее сторону – кто-то смотрел на нее с интересом, а многие с чопорным неодобрением.

Еда была подана, вино откупорено – Анна подняла свой бокал за него, а он – за нее.

– Прозит! – провозгласила она. – За медицинское будущее Гейслер и Стирлинга!

Глава 20

Что-то заставило его оглянуться – он вздрогнул.

В ресторан вошли доктор Мердок и Джин. Оба сразу увидели его и, приблизившись, явно неправильно истолковали то, что было между ним и Анной.

Дункан густо покраснел. Ему и в голову не могло прийти, что Мердок выберет именно этот день, дабы уважить своим посещением «Тристл».

Направляясь в конец зала, старый доктор в сопровождении Джин остановился возле Дункана. Тот привстал, пробормотал приветствие, желая сгинуть куда-нибудь.

Это была катастрофа.

Мердок, ссутулив плечи в своем старом твидовом пиджаке, грозно сдвинув седые брови, пробуравил Анну всепроницающим взглядом и повернулся к ней спиной. Обратившись к Дункану, он прочистил горло:

– Теперь мне ясно, почему у тебя сегодня не было времени на старых друзей.

– Но вы не так поняли…

– Я понял! – презрительно сказал Мердок. – У тебя очень много дел в больнице.

Его будто уличили во лжи из-за этой глупой попытки оправдаться, и он резко сел.