Ланарк. Жизнь в четырех книгах

Ланарку не спалось. Он лежал на краю светового пятна, окружавшего пациента, повернувшись спиной к его костлявой голове и слушая под подушкой радио. Манро говорил, что в институте не хватает персонала, и все же численность его была немалой. За десять минут Ланарк слышал раз сорок, как того или иного врача срочно вызывали – куда и для чего, понять было невозможно. Кто-то говорил: «Доктор Гибсон, не пройдете ли вы к клоаке? На правом краю имеется сопротивление». Другой требовал: «В палате R-шестьдесят нужен остеопат.

Там наблюдается каталепсия с тремором. Освободившемуся остеопату срочно пройти в палату R-шестьдесят для ухудшившихся!» Его поставил в тупик следующий вызов: «Предупреждение инженерам от профессора Озенфанта. В одиннадцатой комнате, приблизительно в пятнадцать пятнадцать, ожидается разрядка саламандры». Щелкнув выключателем, Ланарк прекратил этот гам и забылся беспокойным сном.

Он пробудился от тихого выкрика и сел. Больной вытянулся на подушках и мотал головой из стороны в сторону, словно кого-то искал.

Ланарк по-прежнему не мог рассмотреть его глаза, тонувшие в черных впадинах.

– Есть здесь кто-нибудь? Кто вы? – громко спросил больной.

– Я здесь. Я пациент, как и вы. Позвать доктора?

– Какого я роста?

Ланарк смерил взглядом худую фигуру под голубым одеялом.

– Высокого.

С больного катился пот.

– Какого именно? – отчаянно вскричал он.

– Около шести футов.

Больной откинулся на подушки, и его тонкий рот растянула удивительно приятная улыбка. Чуть помолчав, он пробормотал томно:

– И я перестал блестеть.

– Вы о чем?

– Я больше не усеян искрами… такими, знаете, красными, белыми, синими, зелеными.

– Конечно нет. Позвать врача?

– Нет-нет. Эти ребята наверняка уже сделали все, что могут.

Голова больного потеряла сходство с черепом. Чувство смягчило его черты, и они сделались похожи на дерзко-аскетичную скульптуру, олицетворяющую человеческое сознание. Тонкие губы слабо улыбались. Потом приоткрылись и задали вопрос:

– Что привело вас сюда?

В голове у Ланарка пронеслось несколько вариантов ответа.

Он остановил выбор на самом коротком:

– Драконья кожа.

Больной, казалось, не слышал.

– А вас? – спросил наконец Ланарк.

Больной откашлялся.

– Кристаллическая гипертрофия соединительной ткани. Это медицинский термин. А профаны вроде нас с вами называют это «оцепенение».

– Судорожное оцепенение?

– У меня не было судорог. Но все равно, это наступало разом, как удар.