Ланарк. Жизнь в четырех книгах

Он как будто задумался, и Ланарк задремал. Проснулся он от выкрика:

– Вы здесь? Я вам наскучил?

– Я здесь. Пожалуйста, продолжайте.

– Видите ли, я любил человеческий образ и ненавидел то, как люди его низводят, ради временных преимуществ раздувают одни качества и, дабы избавиться от вполне ординарных страданий, подавляют другие. Казалось, меня окружают пиявки, которые используют свою жизненную силу, чтобы красть жизненную силу других, и губки, скрывающие в себе слишком много ртов, и ракообразные, сменившие чувства на доспехи.

Я понимал, что достойная человеческая жизнь должна включать в себя дисциплину, и труд, и приключения, и заботу не только о себе. И вот я вступил в армию. Скажите, к какой организации я мог еще примкнуть? Но, хотя я пять раз рисковал жизнью в тылу врага, хотя я запустил программу Кью – тридцать девять, я вытянулся до девяти футов и сделался хрупким, как стекло. Я был способен создать фантастическое давление по вертикальной оси – вверх или вниз, но сломался бы от самого слабого бокового удара. Мы, армейские, знаете ли, иногда ломаемся.

Он подавился негодованием и замолк. Некоторое время он лежал и глубоко дышал, потом вдруг улыбнулся:

– Угадаете, что я сделал?

– Нет.

– Кое-что учудил. Я не стал ждать, пока сломаюсь и яма поглотит меня по частям, – я воззвал к яме. Я попросил о выходе, и яма пришла ко мне, и я погрузился в нее так, как приличествует мужчине.

– Я тоже.

На лице собеседника вновь выразилось негодование.

Потом он спросил:

– Сколько нас в этой комнате?

– Только вы и я.

– Хорошо. Отлично. Это значит, что мы – исключительный случай. Будьте уверены, не многие способны взмолиться о таком выходе. Большинство проводит жизнь, страшась этого. Вы потеряли сознание, когда спускались?

– Да, через некоторое время.

– Я – почти сразу. Беда в том, что я возвращаюсь туда, снова и снова. Жаль, что я не послушал их совета и не снял форму.

– Вы спускались в форме! – ужаснулся Ланарк.

– Да. Пояс, сапоги, галун, медные пуговицы – много всего. Я взял с собой даже пистолет в кобуре.

– Зачем?

– Думал сдать его здешнему командующему – символический жест, знаете ли. Но здесь нет командующего. Этот пистолет вдавило в мое правое бедро, и он проделал там борозду. Наверное, от этого я и умираю. Форму я бы еще пережил, но не револьвер.

– Вы не умираете!

– Умираю, я это чувствую.