Пригоршня праха. Мерзкая плоть. Упадок и разрушение

Тони доложили о гостье, когда он сидел в курительной; в библиотеке днем было слишком шумно, потому что рядом в малой гостиной рабочие не щадя сил сдирали гипсовую лепнину со стен.

– Княгиня Абдул Акбар.

Он поднялся ей навстречу. Дженни опережало тяжелое облако мускуса.

– О мистер Ласт, – сказала она, – какой у вас миленький домик, и такой старинный.

– Видите ли, он был сильно реставрирован, – сказал Тони.

– Да, конечно, но сама атмосфера! Для меня это главное в любом доме.

Какое благородство, какой покой. Но вы, разумеется, уже привыкли и не замечаете. Только когда переживешь настоящее горе, как я, начинаешь ценить такие вещи.

Тони сказал:

– К сожалению, Бренды еще нет. Она приедет на машине с леди Кокперс.

– Бренда мне такой друг, такой друг. – Княгиня скинула меха, расположилась на низком стульчике перед камином и вскинула взгляд на Тони: – Вы не будете возражать, если я сниму шляпу?

– Нет-нет… что вы.

Дженни швырнула шляпку на диван и тряхнула тускло-черной, круто завитой шевелюрой.

– Знаете, мистер Ласт, я вас сразу без церемоний стану звать Тедди. Вы не сочтете это за дерзость с моей стороны? А вы называйте меня Дженни. «Княгиня» слишком церемонно, правда? И наводит на мысль о шальварах и золотых галунах… Конечно, – она протянула руки к огню и наклонилась так, что волосы упали ей на лицо, – моего мужа в Марокко называли не князем, а мауляем[15 - Вождь, глава рода (араб.).], но для жены мауляя соответствующего титула нет, поэтому в Европе я называю себя княгиней… На самом деле мауляй, конечно, куда более высокий титул… Мой муж – потомок пророка по прямой линии.

Вы интересуетесь Востоком?

– Нет, то есть да. Я хотел сказать, я очень мало знаю о Востоке.

– А для меня Восток полон неизъяснимого очарования. Вы должны туда поехать, Тедди. Я уверена, вам понравится Восток. Я и Бренде то же самое говорила.

– Вы, наверное, хотите посмотреть вашу комнату, – сказал Тони.

 – Скоро подадут чай.

– Нет, я останусь здесь. Меня так и манит свернуться клубочком у огня, как кошка, и если вы будете со мною ласковы, я замурлычу, а если жестоки – не замечу, совсем как кошка… Ну так как, мне мурлыкать, Тедди?

– Кхм… да… то есть, пожалуйста, если вам так хочется.

– Англичане такие мягкие и деликатные. Ах, как чудесно снова оказаться здесь среди них… среди моих дорогих соотечественников.