Шагги Бейн

Шаг все время поглядывал в зеркало заднего вида, скользя по лицам спящих детей и чуть прищуриваясь.

– Так куда мы едем? – спросил он немного погодя.

После долгой паузы он услышал голос Агнес через воротник ее шубки:

– Почему ты опоздал?

Шаг не ответил.

– У тебя были сомнения?

Он отвел глаза от зеркала.

– Конечно, были.

Агнес поднесла руки в кожаных перчатках к лицу.

– Господи Иисусе.

– А что – у тебя не было?

– Разве похоже, что у меня были сомнения? – ответила она, и голос ее прозвучал выше, чем ей хотелось бы.

Улицы Ист-Энда были пусты. Последние пабы уже закрылись, и порядочные семьи согревались от холода в своих постелях. Такси протащилось по Галлоугейту, потом миновало рынок. Агнес никогда еще не видела его таким пустым, обычно он кишел людьми, пришедшими за ежедневными покупками, новыми занавесками, выбирающими мясо получше или рыбу к пятнице. Сейчас рынок представлял собой кладбище пустых столов и ящиков для фруктов.

– Так куда мы едем?

– Я, видишь ли, свои сомнения оставила дома.

Он сердито смотрел на нее в зеркало.

– Мы же договорились. Мы сказали, с чистого листа.

Агнес чувствовала, как горячие головки детей зарываются в ее бока.

– Да, но все не так просто.

– Но ты же говорила.

– Ну да. – Агнес отвернулась к окну. Она все еще чувствовала на себе его пристальный взгляд в зеркале. Она бы предпочла, чтобы он следил за дорогой. – Я не смогла это сделать.

Он посмотрел на детей, облаченных в их лучшие и дорогие старомодные воскресные костюмчики, надетые в первый раз, купленные для бегства среди ночи.

Он подумал обо всей их одежке, аккуратно уложенной в чемоданы.

– Да, но ты даже и не попыталась, верно?

Она уставилась в его затылок.

– Не все мы можем быть так бессердечны, как ты, Шаг.

Взрыв гнева охватил его, и он ударил по тормозам. Все четверо резко клюнули головой вперед, а дети принялись недовольно бурчать.

– И ты спрашиваешь, хули это я опоздал? – Капельки слюны брызнули на зеркало заднего вида, засверкали на стекле.

 – А опоздал я потому, что должен был попрощаться с четырьмя плачущими детишками, на хуй, бля. – Он провел тыльной стороной ладони по мокрым губам. – Я уж не говорю о жене, которая грозила отравить себя и их газом. Сказала мне, что, если я уйду, она включит духовку, но поджигать газ не будет.

Такси, взвизгнув покрышками, тронулось с места.