Шагги Бейн

Он дожидался ранней ночи, когда дети уже спали, а потом, в своей выглаженной рубашке, беспечно насвистывал в коридоре. Она, раздевая его, видела, что его нижнее белье выстирала и прокипятила другая женщина. Когда они заканчивали, он лежал какое-то время, пока Агнес не обвивала его руками, и тогда вставал и уходил. Если у нее была приготовлена для него какая-то еда, то он мог ненадолго задержаться. Если она донимала его вопросами или жалобами, он уходил и в наказание не появлялся несколько ночей.

Когда он ушел, Агнес осталась лежать на разложенном диване, потому что не могла лечь в их кровать без него.

Остаток ночи она пролежала без сна, уставившись в потолок, а мальчики спали в своей комнате рядом. В ту первую осень Кэтрин перебралась на матрас к матери, и они вместе лежали в этой влажной, пропахшей плесенью комнате.

– Почему бы нам не вернуться в Сайтхилл? – шепотом спрашивала Кэтрин. Но боль не позволяла Агнес объяснить это дочери. Она знала: он никогда не придет, если она вернется к матери.

Она должна была оставаться там, где он ее бросил.

Она должна была принимать малейшую его доброту.

Наконец наступила ночь Гая Фокса[45 - Ночь Гая Фокса, также известная как Ночь костров – ежегодное празднование в ночь на 5 ноября, когда был арестован Гай Фокс, один из руководителей так называемого Порохового заговора, и не состоялся взрыв, в котором могли погибнуть король и члены парламента.], и воздух наполнился запахом костров и горящих покрышек. Лик и Кэтрин стояли у окна и смотрели на костры, горящие в болотной тьме.

Малышня пускала друг в друга фейерверки, словно свистящие ракеты. Такие забавы казались здесь делом редким.

Телевизор по-прежнему стоял частично завернутый в простыню на полу в углу – им еще предстояло заняться. Кэтрин уселась на диван, ее мокрые волосы были замотаны полотенцем. Она собиралась послушать вечерние новости, а потом еще одну ночь провести под плач матери в темноте.

Агнес ждала в глубине кухни. При выключенном свете из этой комнаты открывался лучший вид на Пит-роуд.

Каждую ночь она высматривала черное такси и загоралась надеждой, услышав рокот дизельного двигателя. Она весь день прикладывалась к пивной банке, но это ей не помогало. Она ходила между окном и своим тайничком под кухонной раковиной. По щелчкам фиксатора дети могли посчитать, сколько раз она открывала шкафчик, а значит, и делала глоток-другой.

– Ма, что можно поесть? – прокричал Лик с канапе.

Агнес перестала отковыривать корочку на подбородке.