Немножко иностранка (сборник)

Маша сидела в беседке и смотрела издалека.

– Гарик! – позвала Маша. – Поди сюда!

Гарик подошел к беседке.

– Сядь! – велела Маша.

Он сел на деревянную лавку.

– И каков теперь твой статус? – спокойно спросила Маша. – Мальчик при примадонне?

Он молчал.

– Какой же ты дурак! – удивилась Маша.

Гарик смотрел в землю. А что тут скажешь…

Он поднялся и пошел к калитке.

Из дома выскочила Дикареша. Увидела спину уходящего отца. Закричала:

– Папа! Папа!

Гарик не остановился. Может быть, не услышал.

Инна вошла в свою квартиру. Настя и ее бабушка (баба Валя) обедали на кухне. Настя увидела Инну и вздрогнула всем телом. Это был шок счастья.

Баба Валя тоже засветилась, как хрустальная люстра. Инна была стержнем семьи, как говорила баба Валя: «главарь семьи». Как ствол у дерева – промежуточное звено между корнями и ветками. Без нее как-то все не работало, не грело и не горело, как будто выключили тепло и свет.

Инна привезла крупную черешню, раннюю клубнику, особый сыр сулугуни, помидоры, пахнущие помидорами, с кулак величиной.

Жизнь зажглась и засверкала.

К ее коленям подошла Настя и спросила:

– А если бы я родилась у тети Ани и была ее дочка?

Тетя Аня – соседка по лестничной площадке – черная, носатая и крикливая, как итальянка. У Блинка в глазах стоял ужас от такой перспективы.

– И что? – не поняла Инна.

– Ты бы вышла выносить мусорное ведро, и мы бы с тобой встретились.

– Предположим…

– Ты бы на меня посмотрела?

– Я бы тебя украла и спрятала.

И ты стала бы моя.

Блинок глубоко кивнула головой. Такой ответ ее устраивал. Не существовало ничего на этом свете, что могло бы их разлучить.

Вечером позвонил Гарик. Попросил Инну спуститься вниз.

Инна вышла. Села к нему в машину. Гарик все рассказал. В конце добавил:

– Жаль, что у меня нет драгоценностей.

– Каких драгоценностей? – не поняла Инна.

– Бриллианта в сто карат, величиной с грецкий орех. Я бы отдал его теще. Заплатил бы за все. Рассчитался.

Гарика мучило то, что он остался должен.

Инна молчала. Было такое чувство, будто ее накрыло снежной лавиной – ни вдохнуть, ни пошевелиться. Впереди мучительный конец. Волосы шевелятся от ужаса.

Это был конец всему. Во-первых, конец дружбе с Машей. У нее больше не будет Маши. Гарика она получит в полном объеме, но он не нужен ей в полном объеме. Гарик – что-то вроде праздничного салюта, расцвел в небе и растворился. Ей же не нужен салют с утра до вечера, грохот над головой.