Немножко иностранка (сборник)

И заплакала.

Вещи Гарика были раскиданы по всему дому, во всех комнатах. Он ходил и собирал. А Инна двигалась за ним следом и плакала.

– Перестань, – просил Гарик. – Ты разрываешь мне сердце.

Инна не переставала. Он обнимал ее и целовал в слезы.

– Пойдем погуляем напоследок, – попросила Инна.

Они оделись и вышли на улицу.

Гарик надел кожаную куртку на меху. Такие куртки носили летчики тридцатых годов. Ретро. Но не старье. Последний писк моды.

Инна оделась во что-то незаметное. Ей не до красоты. Жизнь валится.

Пусть задействован только первый этаж. Но разве этого мало? Без первого этажа вообще дом не построишь.

Они миновали сосновую аллею и вышли на высокий берег реки.

Будний день. Детей мало. Обычно они здесь съезжают с горки на санках, на пластмассовых тарелках и просто на собственном заду, как суворовские солдаты. Сейчас – один-единственный взрослый мужик, катается на лыжах. Одет, как бомж, во что ни попадя, но он не бомж, скорее всего научный работник. Просто не следит за своим внешним видом.

На голове женская вязаная шапка. Взял у жены. Высокий лоб. Большие очки.

Гарик и Инна застыли на пригорке. Она склонила голову ему на плечо. Такая скульптурная композиция: он и она на фоне реки и печали. Лыжник остановился рядом.

– Как приятно на вас смотреть… – поделился лыжник.

– Он меня сегодня бросает, – грустно сообщила Инна.

– Нет! – активно не поверил лыжник. – Не может быть!

Гарик горестно покачал головой несколько раз, подтверждая:

– Правда, правда…

Лыжник оттолкнулся палками и съехал вниз с крутого берега.

Ему удалось. Он затормозил возле реки, повернулся на девяносто градусов и пошел по берегу не оглядываясь. Как будто обиделся. Получалось, нет в жизни счастья. И то, что кажется счастьем, – тоже облом.

Гарик и Инна вернулись на дачу. Захотелось горячего чаю.

Они поставили чайник и стали ждать, когда он закипит. Гарик посмотрел на часы. Сказал:

– Мне пора!

– Подожди… – взмолилась Инна.

– Да чего ждать, – отказался Гарик.

 – Что изменится?

Он оделся в прихожей. Взял свою сумку и пошел не оборачиваясь.

Инна выскочила на крыльцо. Схватила его за рукав.

– Ну что, что? – нетерпеливо спросил Гарик.

– Ты будешь видеться с Машей?

– Естественно. Там же моя дочь.

– Передай ей, что я сожалею. Я не смогу спокойно умереть. Я должна перед ней покаяться.

– Успокойся, ты здесь ни при чем.

– Как ни при чем? Если бы я не вклинилась, вы бы жили до сих пор. Ругались и жили.