Журавленок и молнии

Потому что для него, для Журки, словом «сейчас» называлось нынешнее время, а для тех людей тоже когда-то было свое «сейчас». И вдруг перестало быть! Пылали и сыпались в воду с высоты обломки, гремели в порту сигнальные колокола, бежала на берег толпа…

Почему так? Ничего не ждешь, и вдруг – молния!

Журка вспомнил недавний разговор с мамой: «Грозе все равно, боишься ты или нет…»

И в самом деле: молниям все равно. Они бьют неожиданно, без разбора, бессмысленно.

«Молнии – это не только если гроза, – подумал Журка.

 – Это вообще…»

Это когда по гладкому асфальту мчится с веселыми добрыми людьми машина, и вдруг – в один миг – звон, грохот, дым и обломки. И Ромки уже нет, нет, нет…

«А сколько таких молний в жизни у разных людей…» – со злостью и беспомощной обидой подумал Журка.

От грозы можно закрыть окна, поставить громоотводы (моряки «Нарвы», наверно, еще не знали про них). А если беда врывается к тебе при ясном небе? Если со смехом прибегаешь домой, а бледная мама тихо говорит: «Журавушка, тут вот письмо… Ты постарайся не плакать, малыш…»

А зачем стараться? Не все ли равно? Плачь не плачь…

«Это не молнии, которые в тучах, – подумал Журка.

 – Это черные молнии. Каждая такая беда – черная молния. Знать бы, как их отбивать…»

Вот если бы придумать специальную машину. Громадную, кибернетическую! Такую, чтобы заранее узнавала про всякую опасность и предупреждала людей… А как узнавала? Может быть, она разошлет по всей земле роботов-разведчиков, запустит над планетой специальные спутники? Много-много, целые тысячи! Такие, чтобы с помощью специальных волн, лазеров, объективов наблюдали за жизнью каждого человека, берегли его…

Об этом надо было подумать.

Всерьез… Только сейчас уже не думалось, устал Журка за день.

Журка лениво разделся, расстелил постель, забрался под одеяло. Явился Федот, муркнул, извиняясь, и улегся в ногах. Он всегда спал у Журки в ногах (если только не был в ночной отлучке). Отучить его от этого не могли ни мама, ни Журка. Впрочем, Журка не очень и старался – только для вида.

Федота он любил. Да и как было не любить, если их связала страшная, почти как в книжке про Тома Сойера, история…

Это случилось прошлым летом, почти сразу после похода.

Журка вернулся домой с беспокойной тяжестью на душе. Из-за постыдного случая в карауле. Тогда Лидия Сергеевна слегка успокоила его, но скоро угрызения совести опять одолели Журку. Струсил? Струсил. Бежал с вахты? Бежал. Теперь что ни говори, а все равно дезертир.