Богач, бедняк. Нищий, вор

На ее лице застыло то мягкое, отстраненное и сосредоточенное выражение, которое он так любил и мечтал увидеть вновь и вновь.

Она легла рядом с ним. Пахнуло ароматом сандалового дерева. Ее рука потянулась к нему – осторожно. Касание любви, благоговеющей перед ним, жест, в корне отличный от алчной похоти школьниц или профессиональной заученности женщины с Маккинли-стрит в Порт-Филипе. Просто не верилось, что кому-то хочется так его ласкать.

Он овладел ею нежно, ласково, под жужжание пчел. Он ждал, когда она кончит, быстро наученный всему этим щедрым телом индианки; затем они тихо лежали рядом, и он подумал, что ради нее готов на все, сделает все, что она попросит.

– Полежи пока, – сказала она, целуя его в шею. – Я позову, когда все будет готово.

Она выскользнула из постели, и он слышал, как она прошла в ванную, оделась и тихонько спустилась на кухню. Том лежал и глядел на потолок. Он испытывал чувство огромной благодарности, но ему было невыносимо горько. Он ненавидел себя за то, что ему всего шестнадцать лет и он ничего не в силах для нее сделать.

Она щедро дарила ему себя, по ночам он незаметно проскальзывал в ее комнатушку, но не мог даже пойти с ней погулять в парк или подарить хотя бы косынку, потому что тут же начались бы сплетни, а острый глаз тети Эльзы сразу заметил бы яркую обновку в ящике старого комода в каморке за кухней. Он не мог увезти ее из этого ужасного дома, где она жила в рабстве. Было бы ему двадцать лет…

Святой Себастьян!..

Она тихо вошла в комнату.

– Пошли кушать, – пригласила она.

– Когда мне стукнет двадцать, – сказал он, не вставая с постели, – я приду сюда и заберу тебя.

Она снисходительно улыбнулась.

– Мой муж, – сказала она, с рассеянным видом покрутив обручальное кольцо на пальце. – Не задерживайся, а то еда остынет.

Том прошел в ванную, оделся и спустился на кухню.

На столе между двумя приборами стояли цветы. Флоксы. Темно-голубые. В этом доме она работала и за садовника. Она знала, как ухаживать за цветами.

«Наша Клотильда – чистое золото, – говорила тетя Эльза.

 – В этом году розы у нас в два раза крупнее, чем в прошлом».

– Тебе бы иметь свой сад, – сказал Том, садясь за стол.

Пусть он сделает ей подарок хоть в мечтах. Линолеум приятно холодил его босые ступни. Темно поблескивали еще влажные, тщательно зачесанные тугие кудри. Клотильда любила, чтобы все вокруг было чистым, аккуратным и начищенным до блеска, будь то кастрюли, сковородки, стол, прихожая или парни.