Богач, бедняк. Нищий, вор

В люстре горело лишь несколько лампочек, и свет сквозь простыню был мутный и слабый. Вдоль отделанных расписанными деревянными панелями стен стояли ряды стульев, накрытых чехлами.

– Отец мне рассказывал, что мать однажды пригласила сюда на бал семьсот человек. Оркестр играл вальсы. Двадцать пять вальсов подряд. Ничего себе, правда? Ты все еще играешь «У Джека и Джилл»?

– Нет, – сказал Рудольф, – нас нанимали на три недели, и они кончились.

– Прелестная девушка была с тобой… как ее имя?

– Джули.

– Ах да, Джули.

– Она мне этого не говорила.

– Передай ей, что я считаю ее прелестной, хорошо? Хотя это мало чего стоит.

– Передам.

– Семьсот человек, – повторил Бойлен. И завальсировал, делая вид, будто держит партнершу. При этом виски выплеснулось из стакана ему на руку. – Я был нарасхват на балах дебютанток. – Он достал из кармана платок и промокнул руку. – Закачу-ка я, пожалуй, сам бал. Накануне Ватерлоо. Об этом ты тоже знаешь?

– Да, – сказал Рудольф.

– А «Пармскую обитель» ты читал?

– Нет.

– Прочти, когда станешь постарше, – сказал Бойлен, оглядывая в последний раз смутно освещенный бальный зал. – Бедный Стендаль, гнивший в Чивитавеккье, потом умерший невоспетым, оставив потомкам закладные.

«Прекрасно, – подумал Рудольф, – значит, ты все-таки прочел хоть одну книжку». Но в то же время он был польщен. Ведь с ним вели литературный разговор.

– А моя Чивитавеккья в Порт-Филипе, – сказал Бойлен. Он погасил свет и, глядя в зачехленную темноту, добавил: – Приют для сов. – Не закрывая дверей, он направился в глубь дома. Приоткрыл другую дверь. Там была громадная комната с множеством книг. Пахло кожей и пылью. – Библиотека. Собрания сочинений в кожаных переплетах. Весь Вольтер и так далее. Киплинг… А вот оружейная. – Бойлен распахнул следующую дверь и включил свет. – Любой человек назвал бы это хранилищем огнестрельного оружия, но дед любил пышные названия.

В застекленных шкафах красного дерева стояли дробовики и охотничьи ружья. Стены увешаны трофеями – оленьи рога, чучела фазанов с длинными яркими хвостами. Ружья поблескивали свежей смазкой. Чистота необыкновенная, нигде ни пылинки. Шкафы красного дерева с медными ручками делали комнату похожей на корабельную каюту.

– Ты умеешь стрелять? – спросил Бойлен, усаживаясь верхом на кожаный табурет в форме седла.

– Нет.