Богач, бедняк. Нищий, вор

Один аристократ разговаривал с другим.

– Дня через два я завезу их, – пообещал Рудольф, когда они пошли к выходу.

– Можешь не беспокоиться, – сказал Бойлен. – Им сто лет. Я их давно не ношу.

Удочка, корзинка и сачок уже лежали на заднем сиденье «бьюика», а на полу стояли все еще мокрые сапоги Рудольфа. Бойлен небрежно бросил сумку рядом с рыболовным снаряжением и сел в машину. Рудольф забрал старую фетровую шляпу со стола в холле, но не стал надевать ее при Перкинсе. Бойлен включил радио. Полились звуки джаза.

Всю дорогу до Вандерхоф-стрит они молчали. Когда «бьюик» остановился перед булочной, Бойлен выключил радио.

– Ну, вот мы и приехали, – сказал он.

– Большое спасибо за все, – поблагодарил Рудольф.

– Это тебе спасибо, – сказал Бойлен. – Ты мне скрасил день.

Рудольф взялся за ручку дверцы, собираясь выйти, но Бойлен удержал его.

– Извини, могу я попросить тебя об одолжении?

– Конечно.

– В этой сумке… – Бойлен кивнул через плечо на заднее сиденье. – …кое-что для твоей сестры.

Мне бы очень хотелось, чтобы она это получила. Не мог бы ты как-нибудь передать ей сумку?

– Откровенно говоря, я не знаю, когда ее увижу, но при первой же возможности обязательно выполню вашу просьбу, – пообещал Рудольф.

– Можешь не спешить, – сказал Бойлен. – Но я знаю: то, что здесь лежит, ей очень нужно.

– О’кей, – сказал Рудольф. Он ведь не выдает ее адреса. – Конечно. Как только я увижу ее.

– Очень любезно с твоей стороны, Рудольф. – Бойлен взглянул на часы. – Еще не так поздно.

Может, зайдем куда-нибудь выпить? Ужасно не хочется возвращаться в мой мрачный дом.

– К сожалению, завтра мне очень рано вставать, – сказал Рудольф.

Ему хотелось поскорее остаться одному, проанализировать свои впечатления от Бойлена, взвесить опасности, но и возможные выгоды от знакомства с таким человеком. Ему не хотелось перегружать себя новыми впечатлениями от пьяного Бойлена, его поведения с незнакомыми людьми в баре, возможно, флирта с какой-нибудь женщиной или приставаний к солдату.

Эта мысль неожиданно пришла в голову Рудольфу. Бойлен – он не гомик? Не заигрывал ли он и с ним? Пальцы, изящно бегающие по клавишам рояля, подарки, одежда, как на костюмированном балу, осторожные прикосновения…

– Рано – это во сколько? – спросил Бойлен.

– В пять утра.

– В пять утра? Невероятно! Интересно, что может делать человек в такую рань?

– Я развожу на велосипеде булочки нашим клиентам, – ответил Рудольф.

– Понимаю, – кивнул Бойлен.