Богач, бедняк. Нищий, вор

 – Действительно, кто-то же должен доставлять булочки. – Он рассмеялся: – Просто ты совсем не похож на разносчика булочек.

– Это не основное мое предназначение, – заметил Рудольф.

– А какое основное?

Бойлен рассеянно включил фары. В машине было темно, так как они остановились прямо под фонарем. В подвале булочной свет не горел – отец еще не приступил к ночной выпечке. Интересно, если бы задать этот вопрос ему, что бы он ответил? Что его основное предназначение – печь булочки?

– Пока не знаю, – сказал Рудольф и, в свою очередь, агрессивно спросил: – А ваше?

– Тоже не знаю.

– Трудно сказать, – неуверенно ответил Рудольф. В этом человеке уйма разных граней. Будь Рудольф постарше, он, возможно, сумел бы сложить из разрозненных осколков целостную картину.

– Жаль. А я думал, острый глаз юности разглядит во мне нечто такое, чего сам я увидеть не способен.

– Между прочим, сколько вам лет? – спросил Рудольф. Бойлен так много говорил о прошлом, точно жил еще во времена индейцев и президента Тафта, когда страна была более примитивной, и Рудольфу только сейчас пришло в голову, что он не столько стар, сколько старомоден.

– Попробуй угадать, – весело предложил тот.

– Не знаю… – Рудольф заколебался. Все мужчины старше тридцати пяти лет казались ему одного возраста, за исключением, конечно, явно дряхлых седобородых старцев, которые ковыляли, опираясь на палки. И он никогда не испытывал удивления, натыкаясь в газетах на сообщения о смерти тридцатипятилетних.

– Твоя сестра была добрее, – рассмеялся Бойлен. – Гораздо добрее.

Снова и снова Гретхен, подумал Рудольф. Бойлен просто не может не говорить о ней.

– Так сколько же вам лет? – спросил он.

– Недавно исполнилось сорок. У меня еще вся жизнь впереди. – И иронически добавил: – Увы!..

Нужно быть чертовски самонадеянным, подумал Рудольф, чтобы позволить себе это «увы».

– А каким ты будешь в сорок, Рудольф? Таким, как я?

– Нет, – твердо ответил Рудольф.

– Очень мудро. Насколько я понял, ты не хочешь походить на меня?

– Нет. – Сам напросился на такой ответ.

– Почему же? Ты меня не одобряешь?

– Да, немного, – сказал Рудольф. – Но не поэтому.

– Так почему же все-таки ты не хочешь быть таким, как я?

– Мне хотелось бы иметь такой дом, как у вас. Иметь столько же денег, книги и такую же машину. Так же хорошо говорить, как вы, столько же знать, ездить в Европу…

– Но…

– Но вы одиноки. И несчастны.