Богач, бедняк. Нищий, вор

– Значит, когда тебе исполнится сорок, ты не намерен быть одиноким и несчастным?

– Нет.

– У тебя будет красивая любящая жена, которая каждый вечер будет поджидать тебя на станции, чтобы отвезти после работы домой, симпатичные умные дети, которые тоже будут любить тебя и которых ты проводишь на следующую войну… – Бойлен говорил таким тоном, словно рассказывал сказку малышам.

– Я не собираюсь жениться, – прервал его Рудольф.

– Вот как? Ты успел прийти к каким-то собственным выводам о браке? Я в твоем возрасте был другим.

Намеревался жениться. И женился. Мечтал, что мой пустынный замок наполнится детским смехом… Но, как ты, вероятно, заметил, я теперь не женат, и в моем доме почти никогда не слышно смеха. Впрочем, еще не все потеряно. – Он достал из золотого портсигара сигарету и щелкнул зажигалкой. В свете пламени волосы его казались седыми, а тени легли на лицо глубокими складками. – Я делал твоей сестре предложение. Она тебе говорила об этом?

– Да.

– А она объяснила, почему мне отказала?

– Нет.

– Она говорила тебе, что была моей любовницей?

Это слово показалось Рудольфу грязным. Скажи Бойлен: «Она говорила тебе, что я ее трахал?» – это меньше задело бы Рудольфа. А так сестра выглядела еще одной собственностью Бойлена.

– Да, говорила.

– Ты это порицаешь?

– Да.

– Почему?

– Вы для нее слишком стары.

– Отказав мне, она ничего не потеряла. А я – потерял… Когда увидишь ее, скажи, что мое предложение остается в силе. Скажешь?

– Нет.

Бойлен, казалось, пропустил его «нет» мимо ушей.

– Скажи, что мне невыносимо лежать в постели без нее. Открою тебе секрет. В тот вечер я не случайно оказался в «Джеке и Джилл». Сам понимаешь, такие места не для меня. Но я решил непременно узнать, где ты играешь. Когда вы с Джули вышли из дансинга, я специально пошел следом. Возможно, подсознательно я надеялся найти в брате что-то от его сестры…

– Я, пожалуй, лучше пойду спать, – жестко сказал Рудольф и вышел из машины.

Он забрал с заднего сиденья свою удочку, корзинку и сачок, а также пожарные сапоги.

Надел нелепую фетровую шляпу. Бойлен сидел, курил и, щурясь, смотрел сквозь дым на прямую линию огней на Вандерхоф-стрит, выстроенных словно для изображения перспективы. Огни уходили в бесконечность, где прямые линии встречаются или не встречаются.

– Не забудь сумку, пожалуйста, – напомнил Бойлен.

Рудольф взял сумку. Она была совсем легкая, как будто пустая. Какая-нибудь безделица богатых.